В Одессе почти сто лет со дня основания (1792) не было водопровода. Воду возили водовозы, причём издалека, так как в приморской зоне колодцы дают воду солоноватую, пригодную только для технических целей. Артезианские скважины называли фонтанами. Скважины с лучшей питьевой водой нашлись в ~10 км от центра города. Туда построили дорогу и стали называть Фонтанской дорогой. Она и теперь так называется. В старой песне "Фонтан черёмухой покрылся" - это на улице вдоль дороги росла черёмуха. Лучшая вода оттуда стоила дороже, но водовозы норовили привезти воду из колодцев поближе и продать по цене фонтанской. Знатоки, хозяйки пробовали и говорили: "Нет! Это не Фонтан!".

У нас недостаток технических специалистов хорошей квалификации (то есть с опытом и талантом), готовых работать за гроши.

То есть готовых работать за гроши — но имеющих квалификацию нижу плинтуса, навалом. Они никому не нужны и задаром.

И специалистов хорошей квалификации тоже всё еще есть некоторое количество. Но они at mass хотят хороших денег — и потому тоже как бы нафиг не нужны в большинстве мест.

Всем нужны «космонавты за три копейки». А их нет.

Дело в том, что после развала СССР такие «космонавты за три копейки» были, и в количестве, которое обеспечивало не только закрытие позиций, но и даже избыток. «Эффективные манагеры» к этой ситуации привыкли — а теперь ситуация поменялась, старики ушли на пенсию, а люди среднего возраста не видят смысла «запускать ракеты» за три копейки для манагеров, трахающих валютных шлюх в куршавеле.

Фактически произошел инженерный саботаж — грамотные люди ушли с работы, требовавшей их высокой квалификации, и занялись всякой ширпотребской хренотой, дающей денег даже поболее, чем им платили на тех прежних местах, но требующей гораздо меньшего напряжения мозгов.

Уровень озлобления инженерных кадров высшей квалификации по отношению к работодателям достиг просто какого-то эпического накала. Вопрос уже не в том, сколько такому человеку надо для безбедной жизни — неа, он хочет таких денег, которые бы показали УВАЖЕНИЕ к его уровню. То есть таких сумм, которые бы заставили манагеров скрежетать зубами от жадности.

Принцип простой: не хотите платить столько? Ну и делайте нанорулезы сами, а я и халтурами перебьюсь — зато буду знать, что на вас хрен положил, и ваше предприятие пусть скатится в жопу и сдохнет, и вы будете банкротами, и работяги ваши на улицу вылетят, и когда-нибудь они вас подвесят за закрытый завод на фонарь, и Бентли ваш сожгут, и семейку вашу поимеют.

Вот так это и движется — бизнесмены-манагеры всё еще надеются, что «кадры» оголодают и прибегут на жабскую зарплату, а «кадры» как ушли массово в 2008 году, так и заимаются хренотой, теряют квалификацию, но никуда не прибегают. Это прекрасно видно по динамике вакансий и резюме на квалифицированные позиции и по зарплатным уровням, выставляемым на вакансии и вписываемым в резюме.

Либеральная часть правительства — всё еще думает, что проблему можно решить при помощи ВУЗов. У них в голове не укладывается, что выпускники ВУЗов не могут закрыть высокие позиции — их уже некому учить на производстве, и никто их не будет учить — специалист не хочет их учить, чтобы не создавать себе конкурента, а «эффективный манагер» не желает годами платить зарплату бесполезному полуфабрикату в ожидании, пока тот поднимет квалификацию и получит опыт. Да и нафиг ему специалист через годы — ему надо здесь и сию минуту, а через пару лет уже, может, и предприятия не будет, и он сам будет в другом месте.

В современном мире слово "спам" ассоциируется с навязчивой и нежелательной рекламой, заполоняющей электронную почту, социальные сети и мессенджеры. Однако мало кто знает, что корни этого термина уходят в далекий 1937 год, когда американская компания Hormel Foods выпустила на рынок консервированное мясное блюдо под названием "Spiced Ham", сокращенно SPAM. Этот продукт, представлявший собой острый мясной деликатес из свиных лопаток и ног, стал не просто продуктом питания, а настоящим культурным феноменом, пережившим войны, рекламные кампании и даже превратившимся в метафору для навязчивой информации. В этой статье мы проследим путь консервов SPAM от прилавка магазина до синонима спама в цифровом мире, а также выясним, почему этот продукт до сих пор популярен по всему миру.

Рождение SPAM: От консервов к военному рациону

В 1937 году компания Hormel Foods запустила производство SPAM, предлагая потребителям удобный и долговечный продукт для быстрого питания. Во время Второй мировой войны консервы SPAM стали настоящим спасением для американских солдат и их союзников. США отправили миллиарды банок SPAM в Европу и Азию в рамках программы ленд-лиза. В частности, в СССР было поставлено 2,1 миллиарда банок – в пять раз больше, чем все консервы, произведенные в стране за годы войны. Советские солдаты ценили SPAM за его вкус, употребляя его с гречкой, другими кашами и даже храня банки как сувениры, а поэт Иосиф Бродский считал две банки SPAM своим «детским богатством».

Послевоенная эра: Реклама и культурный сдвиг

Простота использования добавляла привлекательности: банка открывалась с помощью специального ключа, прикрепленного к упаковке. Шеф-повар Брюс Роналдсон с Гавайев подчеркивает, что SPAM – это качественный продукт, изготовленный на основе итальянской мортаделлы, без лишнего жира. Он состоял только из свинины, что делало его питательным и удобным для полевых условий.

После войны у Hormel Foods скопились огромные запасы SPAM, и компания развернула агрессивную рекламную кампанию. Реклама заполонила улицы, магазины и радиоэфир. Однако настоящим поворотным моментом стало появление скетча британской комедийной группы "Монти Пайтон" в 1970 году. В нем персонажи в ресторане обсуждают меню, но слово "SPAM" повторяется бесконечно, высмеивая навязчивую рекламу. Этот абсурдный юмор сделал "SPAM" синонимом повторяющейся, нежелательной информации – именно так родился термин "спам" в его современном значении.

Глобальная популярность SPAM и его роль в войнах

Во время Корейской войны SPAM снова оказался на передовой: он поставлялся в Южную Корею, где стал настолько популярен, что корейское слово "SPAM" теперь обозначает любую упакованную ветчину. Корейцы используют его в национальных блюдах, таких как буджеи-джиге – рагу с SPAM, сосисками, тофу и овощами. Это блюдо стало символом выживания и доступности.

Сегодня SPAM продается по всему миру: с 1937 по 2020 год было продано более 7 миллиардов банок. На Гавайях SPAM – основа для SPAM musubi: рисовых лепешек с ломтиками мяса, обернутых нори. Это блюдо считается гавайским национальным достоянием. В Японию SPAM попал после войны и стал ингредиентом омлетов, салатов и других блюд. В некоторых её регионах даже проходят фестивали, посвященные SPAM, где повара соревнуются в создании уникальных рецептов с этим продуктом.

Критика и современные адаптации

Несмотря на успех, SPAM подвергается критике за высокое содержание соли и консервантов. Эксперты по здоровому питанию предупреждают о потенциальном вреде для здоровья. Однако Hormel Foods адаптируется: компания выпускает низкосолевые, безглютеновые и даже вегетарианские версии. В эпоху глобализации SPAM эволюционирует, отвечая на запросы потребителей.

В интернете SPAM порождает мемы и тренды: люди делятся рецептами, экспериментируя с консервами в салатах, пиццах или десертах. Это усиливает его культурное значение.

Заключение

SPAM – это не просто еда, а мост между историей, культурой и технологиями. От военного рациона до интернет-термина, этот продукт объединяет поколения. Его путь показывает, как обычная консерва может стать глобальным феноменом. Несмотря на критику, SPAM продолжает радовать миллионы, адаптируясь к новым вкусам и требованиям времени. Его история – это отражение изменений в обществе, от эпохи индустриализации до цифровой революции. SPAM, как и его современный "цифровой двойник", напоминает нам о настойчивости, адаптации и, порой, о неожиданных последствиях маркетинга и культурного влияния. Он остается символом эпохи, свидетельством того, как простой продукт может пережить войны, стать частью национальной кухни и даже породить новый термин, определяющий современный информационный ландшафт.

В бурную эпоху XVIII века, когда Карибское море кишело пиратами, родилась легенда, ставшая основой для одной из самых знаменитых песен – "Пятнадцать человек на Сундук Мертвеца". Среди свирепых капитанов того времени выделялся Эдвард Тич, чье имя вселяло ужас – Чёрная Борода.

В 1718 году, приняв командование над грозным кораблем "Месть королевы Анны", Тич начал свой кровавый путь. Его репутация жестокого, но искусного предводителя была неоспорима. Однако, в 1719 году, на его борту вспыхнул мятеж. Итогом стало суровое наказание: пятнадцать пиратов были брошены на произвол судьбы на крошечный, безжизненный клочок суши, прозванный Сундуком Мертвеца. Этот остров, представляющий собой лишь скалу размером 10 на 20 метров, затерялся среди Виргинских островов.

Перед тем как оставить их на верную смерть, капитан, в насмешку или желая усугубить их мучения, вручил каждому одну-единственную бутылку рома. Этот жест был актом крайней жестокости: вместо воды, которая могла бы спасти им жизнь, они получили алкоголь, который лишь усиливал невыносимую жажду и вел к безумию.

Оставленные без единого глотка воды и крошки еды, обреченные на медленную смерть, эти люди не сломились. В их глазах горел неугасимый огонь выживания. Они научились ловить рыбу в бушующих волнах и собирать драгоценную росу и дождевую воду, превращая безжизненную скалу в свой временный, но спасительный дом.

Когда через месяц Тич, возможно, движимый любопытством, вернулся к Сундуку Мертвеца, он обнаружил настоящее чудо: все пятнадцать пиратов были живы. Изможденные, но не сломленные духом, они предстали перед своим капитаном. Пораженный их несгибаемой волей к жизни, Тич, к удивлению многих, простил их и позволил вернуться на борт "Мести королевы Анны".

Эта невероятная история о стойкости и несгибаемой воле к жизни быстро разнеслась среди моряков и пиратов Карибского моря. Вскоре она обрела музыкальное воплощение. Песня, рожденная из пережитого, стала гимном отчаянным испытаниям и несгибаемому человеческому духу.

Говорят, что автором стал один из приятелей тех самых пятнадцати, чье сердце было тронуто мужеством товарищей. Он запечатлел в словах и мелодии их отчаянную борьбу за жизнь, их победу над смертью. Песня, повествующая о пятнадцати людях, брошенных на произвол судьбы, но сумевших выжить, стала настоящим хитом среди пиратских команд и моряков. Ее пели в шумных портовых тавернах, под скрип мачт и шум волн, передавая из уст в уста. С течением времени, как и любая живая история, она претерпевала изменения, обрастая новыми деталями, но ее сердцевина – история о выживании вопреки всему – оставалась незыблемой.

В XIX веке, переплыв океан, песня достигла берегов Европы и Америки. Ее стали исполнять на концертах и в театрах, где она находила отклик в сердцах слушателей, очарованных романтикой пиратской жизни и силой человеческого духа. В XX веке, с появлением звукозаписи, "Пятнадцать человек на сундук мертвеца" получила мировую известность, став одной из самых узнаваемых и любимых пиратских песен.

Сегодня эта композиция продолжает жить, звуча на концертах, в фильмах и на вечеринках, напоминая нам о том, что даже в самых безвыходных ситуациях человеческая воля к жизни способна творить чудеса. История ее создания – это не просто рассказ о песне, это свидетельство силы духа, выживания и того, как одна невероятная история может вдохновить целые поколения.

Один из вариантов песни:

Пятнадцать человек на сундук мертвеца.

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Пей, и дьявол тебя доведет до конца.

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Их мучила жажда в конце концов.

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Им стало казаться, что едят мертвецов.

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Что пьют их кровь и мослы их жуют.

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Вот тут-то и вынырнул чёрт Дэви Джонс,

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Он вынырнул с чёрным большим ключом.

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

С ключом от каморки на дне морском,

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Таращил глаза, как лесная сова,

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

И в хохоте жутком тряслась голова.

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Сказал он: «Теперь вы пойдете со мной,

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Вас всех схороню я в пучине морской».

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

И он потащил их в подводный свой дом.

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

И запер в нём двери тем чёрным ключом.

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Перевод Н. Позднякова

Эта история - про Чарльза Джокина, истинного англичанина и моряка - моя любимая.

Как и у всякого настоящего британца, у Чарльза было хобби – он выпивал. Хобби увлекало пекаря полностью и отнимало все его свободное время. «Королевский почтовый корабль «Титаник», на котором ходил Джокин, был огромным плавучим фешенебельным отелем с богато декорированными интерьерами и прекрасной кухней. Шеф-повар «Титаника» получал вторую, после капитана Смита, зарплату на судне и командовал шестью десятками поваров.

У Джокина, как у старшего судового пекаря, была дюжина парней в подчинении, офицерская должность и отдельная каюта, где он и разместил свой самогонный аппарат (с дрожжами у нашего героя проблем никогда не было).

Той злополучной ночью, когда «Титаник» напоролся на айсберг и затонул за два с половиной часа, Чарльз, как обычно, предавался любимому хобби в своей каюте. Услышав глухой скрежет вдоль правого борта, он вышел на палубу, прихватив фляжку с выпивкой. Вскоре капитан Смит отдал команду расчехлять спасательные шлюпки. Джокин собрал команду пекарей на камбузе и, проявив инициативу, приказал разнести запасы хлеба по шлюпкам, а сам вернулся в свою каюту запастись виски.

После объявления «шлюпочной тревоги» старший пекарь сохранял олимпийское спокойствие. Джокин усаживал женщин и детей в шлюпку №10, командиром которой он был, согласно расписанию по тревоге. Сам Чарльз в шлюпку не сел, а, уступив свое место одному из пекарей, предпочел спустится в каюту и, лежа одетым на кровати, продолжал выпивать.

В кровати Чарльз провел еще около часа, наслаждаясь покоем и виски. Когда в каюту начала просачиваться вода, он надел спасательный жилет и, взяв с собой запасы выпивки, поднялся на верхнюю палубу. К тому времени уже все шлюпки «Титаника» были спущены на воду и отошли от гибнущего судна. На палубе ему встретился второй помощник Лайтоллер. Позже Лайтоллер рассказывал, что Чарльз Джокин был «чертовски пьян» и второй помощник решил, что старшему пекарю не суждено спастись. На палубе Джокин, не забывая делать глотки из фляжки, выкидывал за борт деревянные шезлонги. Выбросил он их штук пятьдесят или шестьдесят. Некоторым тонущим, плавающие в воде шезлонги, потом спасли жизнь.

Чарльз до последнего оставался на борту «Титаника». Когда корма судна стала быстро погружаться, он перелез через поручень у кормового флагштока. Через мгновение «Титаник» ушёл под воду, не создав водоворота. Так Чарльз Джокин оказался в воде, даже не намочив волосы на голове. Более четырех часов он провел в холодных водах Атлантического океана, барахтаясь и выпивая. Лайтоллер не поверил своим глазам, когда увидел Джокина среди спасенных. Если не считать опухших ног, то купание в ледяной Атлантике никак не отразилось на здоровье моряка.

Любимое хобби Чарльза придало ему, так необходимое в ту ночь, спокойствие в душе и рационализм в поступках. Он спасся сам и помог спастись многим другим. Джокин покинул «Титаник» последним, максимально сократив для себя время пребывания в холодной воде. На протяжении четырех часов он оставался с сухой головой и имел приличный запас высококалорийной пищи в жидком, незамерзающим при минусовой температуре, виде.

После спасения наш герой не изменил своему хобби и своей профессии: продолжил выпивать и ходить в море. Чарльз Джокин побывал еще в двух кораблекрушениях и дожил до 78 лет.

На его могиле написано «Пекарь с «Титаника».

За свою долгую жизнь я встречал не так уж и много настоящих офицеров, не по званию, а по сути. В армии их больше, в милиции тоже бывают, но гораздо меньше, но вот чтобы мент, да еще и гаишник, оказался Офицером, с таким мне посчастливилось столкнуться всего лишь раз в жизни, да и то, очень, очень давно, когда еще не существовало дурацкого слова ГИБДД.

Как показывает практика, мы настолько не избалованы, что когда нас останавливает гаишник, проверяет документы и не пытается впиться зубами в наш кошелек, а просто отпускает – такого мы уже считаем прекрасным человеком, но – это не совсем правильно, ведь тогда не хватит хороших слов для тех, кто действительно этого заслуживает.

Итак, вот моя история встречи с настоящим Офицером с большой буквы.

Как-то я мчался один из Москвы в сторону Львова. На ровном месте меня, пристегнутого и почти не превышающего скорость, остановил гаишник – здоровый, матерый капитанище, я, естественно, напрягся, протянул документы, но капитан жестом их остановил и спросил:

- Ты куда едешь?

- В сторону Киева, а…?

- Тогда подкинь меня, тут километров семьдесят, тебе по пути.

Я обрадовался, что ничего не нарушил и естественно, согласился. Он влез, положил на торпедо свою высоченную фуражку, закрывающую половину лобового стекла и сказал:

- Давай, газуй, а то мы уже немного опаздываем. Значит, слушай меня внимательно – на знаки не смотри, сегодня можешь нарушить все что угодно, я с тобой и всегда отмажу. Все, поехали, поехали, поехали.

И мы поехали.

Я действительно нарушал все что можно, но все что нельзя, конечно же, не нарушал, жизнь-то одна, то есть, две (капитана не посчитал). Иногда, когда на дороге было тесновато, мы выбирались на встречку и мой пассажир, высунувшись в окно, волшебной палкой отодвигал попутные машины.

На стационарных постах ГАИ, мы пролетали под «кирпич» чуть ли не по цветочным клумбам, объезжая бетонные блоки и длинные очереди перед знаком «STOP». Гаишники делали круглые глаза, но мой капитан демонстрировал им свое огромное лицо и тогда в ответ они улыбались и игриво грозили пальчиком нам в след.

И вот, очередной стационарный пост, я как всегда нарушаю все правила, протискиваюсь по встречке без очереди, как вдруг за огромным плакатом, моему взору открывается жуткая картина: человек сорок гаишников во главе с высоким, худым подполковником, по строгому выражению лица, видимо, директором ближайшей тысячи километров дороги, прибывшим с проверкой.

Подполковник быстро выхватил палку у одного из подчиненных и лично, по всем правилам меня остановил, подошел к окну, представился и попросил документы.

Когда вас останавливает гаишник, вы в любом случае, уже чувствуете едва уловимый запах серы, дискомфорт, повышенный радиационный фон и легкую пульсацию в висках, но в тот момент, когда мою машину обступили сорок инспекторов гаи со строгими и непримиримыми лицами, я почувствовал себя, котлетой в адской микроволновке. Во всяком случае, нагрелся я не слабо. А пассажир мой, как-то весь сдулся и превратился в пустую милицейскую форму, лежащую на пассажирском сидении.

Подполковник взял мои документы и не глядя передал ближайшему старлею:

- Оформите все «от» и «до»

- Есть, товарищ подполковник.

Потом он посмотрел на меня испепеляющим взглядом и сказал:

- Да, товарищ водитель, удивили вы меня, видел я разные выкрутасы, но, чтобы средь бела дня, да еще и на посту ГАИ – это же ни в какие ворота: Знак «стоп», проезд под «кирпич», несоблюдение разметки, выезд на полосу встречного движения. Все это тянет на лишения прав, даже если по итогу медицинского освидетельствования вы окажетесь трезвым. Или вы думали, что раз у вас в машине находится сотрудник ГАИ, то и правила не для вас?

Я отмалчивался и блеял в ответ что-то невразумительное, представляя, как у меня заберут сейчас права, машину и дальше я пойду пешком с двумя сумками. Конечно же, моя форма капитана и слова не скажет против целого подполковника и ее можно понять. Куда ей?

Эх, не судьба, кто ж знал?

Внезапно, лежащая рядом форма вдруг наполнилась тухлым содержанием и вкрадчивым голосом, заговорила мне в затылок:

- Ну, что же вы, товарищ водитель, так музыку заслушались, что не заметили знаков, дорожной разметки и оказались на встречке? Не порядок, понимаешь...

От этих слов я просто взорвался (видимо слишком перегрелся в микроволновке). Такой подлости от капитана я никак не ожидал. Не можешь помочь, так уж сиди тихо… И я почти заорал на директора тысячи километров дороги:

- Товарищ подполковник, если честно, то вот этот ваш, с позволения сказать, капитан, когда садился ко мне и просил его подвезти, сказал: - «Сегодня можешь нарушить все что угодно, я с тобой, всегда отмажу, если что…»

Капитан гаркнул из-за моей спины:

- Вы чего, товарищ водитель, на солнце перегрелись?! Как я вам мог такое сказать, если я сам инспектор ГАИ!? Помимо лишения прав, я вас еще и за клевету засужу.

Все сорок человек тоже были очень недовольны моим выступлением, они разом загудели, прибавляя мощности моей микроволновке. Подполковник удивленно вскинул брови, посмотрел на меня, потом на сердитого капитана, задумался и сказал:

- Товарищ капитан, хоть вы и мой старый боевой товарищ и коллега, но знаете, я почему-то верю словам этого водителя, которого вижу впервые в жизни. Товарищ водитель, поскольку мой подчиненный разрешил вам отступать от всех правил и обещал в случае чего от всего «отмазать», то так тому и быть, он все-таки офицер милиции и дал слово. Вот ваши документы, можете ехать, только с этого места, пожалуйста, по правилам. Счастливого пути.

А вы, товарищ капитан, останетесь здесь. Вылезайте из машины и, как и обещали, начинайте "отмазывать" этого водителя, а мы все с удовольствием послушаем…