Смешные истории на любой вкус

Вот многие спрашивают: "Лора, а как в тундре с туалетом?" "А с уалетом

в тундре, -говорю я, - все замечательно. Нигде больше вы не найдете такого шикарного туалета, как в тундре (тут я тяну из пачки розового "Собрания" удлиненную сигаретину и делаю паузу, чтобы нервно закурить).

Этот туалет простирается буквально от горизонта до горизонта, и единственное неудобство, с которым вы можете столкнуться при акте каканья или писанья, это..." Впрочем, это не единственное неудобство. Когда-то я имела дело с туалетом, у которого не было потолка, трех стен и двери. Туалет находился на территории нашей с экс-мужем дачи, поэтому какое-то время он нас не раздражал, но мы все равно потом сделали себе новый, со стенами и даже неким подобием журнального столика. Доставшееся же нам от прежних хозяев тубзо представляло собой 4 вкопанных в землю столба, между которыми болтались драные ковровые дорожки. Вместо крыши над тубзом нависала кедровая ветка, на которой вечно лежал сугроб снега.

Выпрямляясь, посетитель уборной обязательно задевал башкой сугроб и стряхивал его себе за шиворот. Так вот, когда я очутилась в оленьем стойбище, то воспоминание о тубзе с непрочным сугробом над головой оказалось одним из самых теплых и, по меньшей мере трижды в день, я была готова отдать по ведру чая за каждую из трех его ковровых дорожек. Я забыла сказать, что пакетированный чай в тундре ценится несколько выше, чем какое-нибудь говно типа Хеннеси. В приютившем меня стойбище уважали "Липтон".

Часа через три после приезда, надувшись с дороги "Липтона" с привезенной мною же сгущенкой, я выбралась из чума посмотреть, куда можно было бы этот "Липтон" выпустить из организма. Для красоты я захватила с собой фотокамеру, никого, впрочем, не обманувшую: "Лора, - сказали мне добрые хозяева, - ты если поссать хочешь, берегись оленей". Про оленей я не поняла, но переспрашивать не стала. "Нет, - сказала я, незаметно зардевшись в полумраке чума, - я хочу пофотографировать".

Снаружи было очень просторно. Низко над тундрой висело солнце, во всю ивановскую демонстрируя мне широкие возможности для фотографирования: сколько ни напрягай объектив, ни одного мало-мальски подходящего укрытия. Между чумов бродили олени, задумчиво ковыряясь копытами в снегу. Выглядели они, несмотря на рога, миролюбиво. "Липтон", между тем, с каждой минутой делал мою жизнь все более трудной. Я отошла метров на двадцать от крайнего чума, спустила портки и, выставив голую задницу на минус 47 при ветре 15 м/сек, тут же перестала ее чувствовать. Но мне было не до задницы: процесс изгнания "Липтона" затмил мне в тот момент все. Именно поэтому я не сразу обратила внимание на какой-то неясный движняк позади себя. А когда обернулась, то даже не испугалась: выражение лиц у оленей, несущихся ко мне, было сосредоточенным, но не враждебным. Они смели меня, по-моему, даже не заметив, и принялись жрать снег там, где я только что сидела на корточках. В чум я вернулась сильно озадаченная. До этого я думала, что северные олени едят исключительно ягель.

Тот факт, что надо мной ржали, я здесь упоминать не буду, тем более что ржали надо мной беззлобно. Мне есть, чем гордиться: я оказалась легко обучаемая, о чем ныне и присно сообщаю в резюме при попытках куда-нибудь трудоустроиться. В следующий поход до ветру я пошла уже со знанием дела, захватив с собой в чисто поле длинную палку по имени "хорей". Хорей этот, ничего общего не имеющий с ямбом и прочими поэтическими прибамбасами, обычно используется погонщиками оленей в качестве дрына, которым следует подпихивать любителей человеческой мочи, если они слишком тормозят в дороге. В тот раз я выдернула хорей из сугроба рядом с чумом и пошла в снега, напевая какую-то мужественную херню вроде "Ты теперь в Армии". Олени, разом наплевав на ягель, собрались в кучу и пошли за мной, как дети за крысоловом. Я сменила песню на "Три кусочека колбаски" (посмотрела б на вас, что б вы вспомнили спеть при похожих обстоятельствах), но скоты не отставали. Я прибавила шагу, олени перешли на рысь. Я побежала, олени пустились в галоп, обогнали меня и остановились посмотреть, где я там. Я издали показала им хорей, и они подошли поближе. Двое из них дали почесать себя меж рогов, а один – потрогать за нос. Нос у северных оленей волосатый, если кто не знает. Мы стояли напротив друг друга: я и штук двадцать оленей, выжидающих, когда я перестану страдать херней и наделаю им наконец желтого снега. Я замахнулась хореем, они слегка пригнули головы и не сдвинулись с места. "Пошли вон отсюда!!! " - крикнула я и затопала ногами, мгновенно

провалившись в наст до середины ширинки. Олени стояли и смотрели, как я выбираюсь из снега. Пара-тройка из них вытянула шеи, чтобы проверить, не оставила ли я в снегу немножко мочи, а один даже сунулся с этим вопросом непосредственно ко мне. "Пошел вон, козел", - сказала я, ударила его по харе и в этот момент до тошноты напомнила себе институтку, попавшую в кубло нахалов и отбивающуюся от них веером.

В чум я вернулась ни с чем. То есть, наоборот

- Ну как? – спросила Алла Айваседо. Мы с ней познакомились в Самбурге, хороший город, тыща человек населения, включая интернатских детей. Это Алла привезла меня в стойбище к своим родственникам, представив как "хорошую русскую, правда, немного того".

Да никак, - сказала я.

- Олени? – спросила Алла.

- Как вы вообще тут в туалет ходите? – спросила я.

- Да как. Пошли покажу, - сказала Алла, - я как раз тоже уже хочу.

И мы пошли.

Олени уже разбрелись по стойбищу, но, увидев нас, стали группироваться и готовиться к охоте.

- На них надо крикнуть, они разбегутся, - объясняла Алла на ходу.

- Я орала, - сказал я.

- Да как ты там орала, - махнула она в мою сторону щепкой. Щепку она

захватила в чуме у "буржуйки".

- Нормально орала, - сказала я, но, вспомнив институтку, заткнулась.

Олени шли за нами хорошо обученной "свиньей".

Алла остановилась, выковыряла в насте ямку щепочкой и взялась за полы ягушки (это такая девичья малица из оленьих шкур). Олени подошли и встали как вкопанные метрах в двух, не спуская глаз с выколупанной Аллой лунки.

- Смотри, как надо, - сказала Алла и, набрав воздуху, крикнула на

полтундры:

- А НУ НА Х@Й БЫСТРО!!!

Олени все еще бежали, когда Алла встала и расправила ягушку. Когда

встала я, олени уже возвращались, но были еще далеко.

С того момента я ходила в тундру без провожатых. "А ну на х@й быстро!!! " - это я ведь и сама умею сказать, когда приспичит. Причем, вскоре выяснилось, что данную фразу не обязательно кричать полностью, достаточно и усеченного варианта. "А ну на х@й!!! " - доносилось время от времени из тундры. Это означало, что кто-то из обитателей стойбища пошел в туалет.

Через три дня я научилась различать их по голосам.

В далекие-предалекие времена, когда каждый ребенок знал, что экономика должна быть экономной и что слова "мир", "труд" и "май" - близнецы-братья, жила-была девушка. Скажем, Маруся. Собственно, она и сейчас прекрасно себя чувствует. Правда, тогда она чувствовала себя лет на пятнадцать лучше. И была у Маруси мечта - скатиться по крутому склону на лыжах в красном спортивном костюме, да так, чтобы все мужики вокруг просто попадали. Костюм должен быть красный - и никакой другой. В поведении мужиков также не допускалось вариантов - они должны были не присесть, не попрыгать, а именно попадать. И вот однажды партия и правительство сжалились над судьбой бедной Маруси, и подарили ей на новый год хорошую премию. Маленькую, но хорошую. Обрадовалась Маруся, побежала по магазинам, и, весело отстояв километров семьсот очередей, приобрела две вещи: красный лыжный комбинезон и путевку на лыжный курорт в одной из братских республик Союза Советских Социалистических Республик. Осталось лишь приехать, чтобы отнаблюдать штабеля валяющихся от такой красоты мужиков.

Маруся поехала. Когда комсомолка, спортсменка и почти красавица Маруся взошла на склон в ослепительном клюквенно-алом комбинезоне, окрестные мужики приоткрыли бородатые рты и немного похрустели шейными позвонками провожая ее алчущим взлядом. Комсомолка была почти счастлива. Не хватало мелочей - лихого спуска с горы и падающих мужиков. Маленький, но очень горный инструктор с комсомольским значком на волосатой груди старательно обучил новичков азам лыжной грамоты и махнул рукой в сторону склона - валяйте. Маруся ринулась было к спуску, но почувствовала, что в ближайшее время этого сделать не сможет. Пока не найдет где-нибудь дощатую конструкцию с буквами "м" и "ж". Очень ее прижали собственные малочисленные нужды. Напомним, что на дворе стоял чудесный конец восьмидесятых, Коммунистическая партия СССР во главе с Генеральным Секретарем Центрального Комитета увлеченно отстаивала интересы мира во всем мире, и ей было плевать на такие мелочи, как сортиры на горных склонах. Партия была, а сортиров не было.

Поозиравшись минут пять со сжатыми коленками, Маруся, краснея, подошла к инструктору и, наклонившись, прошептала ему что-то на ухо.

- Туалет?! - громко спросил инструктор, и горное эхо переспросило еще пару раз: "Туалет, туалет... " - Да вы что, девушка? Откуда в горах туалеты? ("Туалеты, туалеты... ") Вон, видите кусты? ("ты, ты... ") Там и писайте. (... ,... )

Маруся, с лицом цвета собственного комбинезона, рванула к кустам, упираясь палками.

- Лыжи-то снимите, мите, мите!.. - крикнул ей вслед инструктор.

Маруся не услышала. Надо заметить, что советская швейная промышленность, идя навстречу решениям ХХVII съезда партии, усилила борьбу за качество обслуживания советского населения. Все больше новых товаров появлялось на прилавках советских магазинов, и в том числе - красные горнолыжные комбинезоны со знаком качества на спине. И с одной-единственной молнией от кадыка до пупка. Если б Маруся была мужчиной, то никаких вопросов не возникло бы. Но она была девушкой, страстно желающей пописать, а потому комбинезон был Марусей расстегнут и спущен до самых колен. Из технических моментов могу сообщить, что на Марусе таким образом осталась маечка. И все. И вот тут, когда начался процесс единения Маруси с природой, физика внесла свои коррективы. Снег под ногами скрипнул, и лыжи, которые комсомолка так и не сообразила снять, плавно поехали вперед. Маруся взмахнула руками - но было поздно. На глазах у изумленной группы лыжников, среди которых были столь необходимые Марусе мужики, из кустов с постоянным ускорением выкатилась присевшая девушка в одной маечке. Тормозить голой попой в снег она не решилась. Поэтому, повизгивая от ужаса, катилась по склону, размечая желтеньким пунктиром снег между лыжами. Быстрее, быстрее, еще быстрее...

Громче, громче, громче!.. Усиленный тысячекратным эхом гогот мужиков провожал Марусю вдоль всей трассы. Мужики действительно валились в снег.

Да еще и корчась в судорог. Но это еще не все. Пылающую от стыда девушку принесло прямехонько под ноги одному из мужиков. Тот стоял спиной к трассе. Маруся врезалась в него так, что мужика отшвырнуло метров на пятнадцать вниз по склону. Но зато позорный спуск без трусов был прерван. От перенесенных переживаний и переохлаждения попы Маруся простудилась. Выходить на склон она больше не решалась - в единственном на территории республики красном комбинезоне ее узнавали бы не хуже, чем Эдиту Пьеху. Тыкали бы пальцами и хохотали. Маруся отсиживалась в больнице, в поселке у подножия горы. Там о ее рейсе никто ничего не знал. Через некоторое время девушка успокоилась, и даже стала искать знакомства с остальными обитателями больницы, тем более, что мужиков и там было хоть отбавляй. На третий день объект был найден. Это был статный, высокий красавец лет тридцати пяти, с модной тогда бородой и взглядом капитана дальнего плавания. Он сидел у окна с гипсом на ноге, и грустно играл сам с собой в шашки.

Маруся присела, завязался разговор. Капитан расправлял плечи, шутил, звал в далекие края...

- А как вы ногу-то сломали? - спросила Маруся, чтобы ненадолго отвлечься от заманчивых предложений.

- Вы не поверите - в меня врезалась какая-то дура с голой жопой!

По законам жанра концовке полагается быть такой: Маруся стесняется, потом рассказывает, что это была она, они смеются и в итоге женятся.

Фигушки.

Маруся сбежала из больницы на следующий же день.

Глупая. Испортила историю.

Когда срок моей службы перевалил за год и время покатилось с горы, попал ко мне в отделение парень. Не больно я был рад такому пополнению, а куда денешься? Дело в том, что боец по возрасту приближался к тому рубежу, когда угроза выполнения священного долга перед Родиной отходит в область небытия и кошмарных снов. Было ему годов двадцать шесть.

В армию он не стремился, но и не косил особо. Как-то сами обстоятельства так складывались. Учился - отсрочка, болел - отсрочка, женился, родил ребенка - опять отсрочка. А второго - то ли не успели, то ли не захотели. И у военкома не нашлось уважительной причины, что б придержать парня до исполнения непризывного возраста. И пошел он осенним призывом в доблестные ракетные войска стратегического назначения.

Парень был спокойный, неглупый, службу тащил исправно, держался особняком из-за разницы в возрасте, деды его особо не гоняли по этой же причине. Вообще в армии к женатым относятся с плохо скрываемым сочувствием. Как к серьезно больным. А ситуация, когда ребенок скоро в школу пойдет, а папа учится портянки мотать. … Заплачет от жалости самый отмороженный дембель.

Высшее образование, другой жизненный опыт и тщательно скрываемая грусть в глазах мешали ему полноценно влиться в солдатскую жизнь. Но и проблем особых с ним не было. До того момента, пока меня не вызвал замполит. Выслушав мою краткую и вполне лояльную характеристику на рядового Егорова «Дык чего, тырщь майор, нормально Егоров служит. Специалист классный. Замечаний нету к нему» замполит сказал: «Из военкомата по месту жительства рядового Егорова пришел запрос. Не пишет рядовой Егоров домой. Жена с мамой волнуются. Поставили военкома на уши. Куда мол, лихоимец, подевал любимого сына и мужа»

Получив чисто формальный п@здюль за работу с личным составом, я пошел выполнять приказ. Приобрести в солдатском магазине пачку конвертов, несколько тетрадей, и не реже раза в неделю контролировать отправку рядовым Егоровым письма домой.

«Ну скажи мне, сержант. Ну чего тут писать, а? Красоты уральской природы описывать? Или п@здеть, как ефрейтор Кравчук, что я служу в супер-пупер войсках, езжу в наряд на «Волге» и скоро стану генералом?» Вины своей рядовой Егоров не отрицал. Но писать письма упорно не хотел. «Ну не знаю я, чего писать! Глупость это» Пора было употребить власть. Три лычки и год разницы в призыве перевесят любую разницу в возрасте. Поэтому я сказал. Тактично так сказал. Как и положено мудрому младшему командиру.

«Паша!» -сказал я. «Не е@и мозги! Раз в неделю подходишь ко мне без напоминаний с надписанным конвертом и докладываешь: «Товарищ сержант! Рядовой Егоров к отправке письма на Родину готов! Разрешите отправить?» и бегишь на почту. За каждое «ой, я забыл» наряд вне очереди вместо БД. Чего ты там будешь писать - дело твое. Хоть ничего не пиши. Но что б письмо раз в неделю - было. Понял?» Паша исполнительно покивал головой. «Не поооонял!!!» «Так точно, трищ сржнт!» «Вот так вот! Нюх потеряли,

трищ боец? Пиздуйте писать письмо номер раз. Время пошло!» С этого момента добросовестный Паша четко выполнял приказ. Раз в неделю подходил, показывал запечатанный и надписанный конверт и отдавал его почтальону. Я успокоился. И зря.

Следующим, кого заинтересовала переписка Егорова с родными, был начальник ОСО майор Лысенко. Не секрет, что исходящая почта в режимных частях хоть выборочно, но

проверяется. Может, и не выборочно. Не знаю. Так же не является военной тайной, что особист в армии призван следить за режимом секретности и ловить шпиенов и предателей. Но как-то странно особисты их ловят. Деда Петя из ближайшей деревни знает секретов про режимную часть гораздо больше самого особиста. И за пузырь с

удовольствием расскажет их любому, кто согласится слушать. Однако деда Петя особиста не интересует. А интересуют его письма рядового Егорова. Вызывают жуткие подозрения. Чем? А тем, что строго раз в неделю рядовой Егоров отправляет домой чистый лист бумаги в клеточку. Оба-на! Тщательная проверка установила, что никаких тайных символов или скрытого текста чистые листы не содержат. И конверты - тоже. Так в чем же фишка? - интересуется майор Лысенко. Где засада? И какой смысл, кроме злого

умысла, в этих письмах без содержания?

Я как мог объяснил происхождение странных писем. Особисту это объяснение не больно понравилось, потому что в нем напрочь отсутствовали шпионы, предатели и злостные нарушители режима секретности. Однако, подумав, он обвинил рядового Егорова в пособничестве вражеской пропаганде. В том смысле, что письмо солдата не должно быть пустым, как бланк анонимки. Куда каждый желающий может вписать все, что угодно. Любые гнусные домыслы, порочащие нашу славную армию. «А потом про этот случай раструбят по БиБиСи» - процитировал он без всякого копирайта, продемонстрировав свои широкие взгляды. Вообщем, завершил он беседу п@здюлем в сопровождении стандартной фразы. «Этттто неприемлемо!» П@здюль на этот раз получил не только я. Командир группы капитан Езепчук на вечерней поверке после традиционного вступления «Товарищи солдаты! Вы опустились ниже канализации!» долго и с глубоким чувством рассказывал, что он думает по поводу меня, рядового Егорова, его мамы, жены, бабушки,

особиста Лысенко, и того военкома, которому пришло в башку призвать рядового Егорова на его капитанскую голову. Этот жуткий винегрет он закончил фразой «Письмо солдата - это лицо армии! А у нас что получается? Открывает мама письмо Егорова, а там - жопа!»

Капитан Езепчук не подозревал, насколько он прав.

Рядовой Егоров получил очередную взъ@бку. Теперь перед отправкой письма я проверял конверт на просвет на наличие там рукописного текста. Все вроде успокоилось.

Пока командир части не получил на свое имя письмо от мамы рядового Егорова. Где та слезно просила объяснить, что происходит с ее сыном и что творится в нашей доблестной армии. Почему два месяца вместо писем от любимого сына она получала пустые листы, а потом вообще стал приходить какой-то бред? И в качестве примера прилагала одно из полученных писем. Именно по этому письму, красный как рак, командир части, в просторечии «Барин», молотил со всей дури кулаком и орал: «Это что? Что это, я вас спрашиваю?»

На тетрадном листе в клетку в уголке мелко-мелко было написано: «** мая 1985г. Здравствуй мама. У меня все хорошо» А дальше крупным каллиграфическим почерком шло: «Тема: Работа В. И. Ленина «Детская болезнь «левизны» в коммунизме» Диктатура пролетариата есть самая свирепая, самая острая, самая беспощадная война нового класса…» Было от чего обалдеть маме. Что делал этот гад? Он вырывал листы из

своей тетради конспектов по политзанятиям и посылал домой. Лишь бы не писать.

Получили по полной программе все. Мне был обещан дембель в новогоднюю ночь и звание ефрейтора вместо старшего сержанта. Ситуация становилась угрожающей. Надо было принимать кардинальные меры. Теперь каждое воскресенье, когда вся казарма таращилась на самую популярную солдатскую передачу того времени под названием «Аэробика», из ленинской комнаты можно было услышать примерно следующее.

- Так! Ну что, солдат Егоров, готов? Поехали! «Здравствуйте, дорогие мои мама, жена Лена и сыночек Рома»

- Слышь, сержант! Может не надо вот этого… «дорогие» Они тогда точно не поверят, что я сам писал.

- Ладно. Значит так. «Здравствуйте мама, Лена и Рома! » Написал? «Пишет вам…»

- «…командир отделения сержант Иванов»

- Щас получишь! Умник! «Пишет вам ваш сын, муж и оте…» Ладно, ладно. «Пишет вам Павел. У меня все хорошо» Написал? «Вчера я получил новое обмундирование…»

- Ну это-то зачем писать?

- Давай-давай! Значит пишешь на полстраницы про обмундирование. Как получал, как клеймил, как погоны пришивал. Потом про погоду наври чего-нибудь. Чего я тебя учить должен, а? У кого из нас высшее образование?

- У меня…

- Вот и давай. А я пока пойду аэробику посмотрю. А то мне скоро вместо баб будет сниться твоя мама с капитаном Езепчуком. Через полчаса приду, проверю. И что б не меньше трех страниц! Понял?

Теперь раз в неделю рядовой Егоров под мою диктовку писал письмо домой. Инициатива сия не осталась незамеченной. Приказом командира части, во избежание в дальнейшем подобных недоразумений, все молодые солдаты полка, один час в неделю, под чутким руководством ответственного сержанта из числа старослужащих, должны были писать письма на родину.

В день увольнения в запас я проходил мимо ленинской комнаты. Оттуда, хорошо поставленным командирским голосом доносилось.

- Значит так! Товарищи молодые солдаты! В простонародьи - щеглы! Ручки, бумага, конверты - у всех есть? Молодцы! Итак. Все мы знаем, как наших писем ждут дома. Как волнуются и переживают за нас наши близкие. Поэтому! Взяли ручку в правую руку и пишем. «Здравствуй дорогая мама!» Ты, воин, почему не пишешь? Ах, ты детдомовский! Нету родственников? Ну, а до армии чем занимался? Вооот! Работал. Где? На заводе. Кто у тебя там главный был? Мастер. Как звали? Виктор Степанович. Вот ты и пиши:

«Уважаемый Виктор Степанович!» А за адрес - не переживай. Адрес мы выясним.

Я зашел.

- Смиррррнооо!!! Товарищ гвардии стрший сержант! Группа молодых бойцов проводит занятия по написанию писем на родину! Ответственный – младший сержант Егоров!

- Вольно!

Мы попрощались. Уходя, я слышал из-за двери.

- Вот, воины! На примере простившегося с нами товарища старшего сержанта мы видим: дембель - не иллюзия! Он неизбежен! И любой чижик может легко подсчитать, сколько ему осталось написать писем домой. Мне, конечно, - поменьше…. Итак, на чем мы остановились? «Здравствуйте, дорогие мама и папа! Пишет вам ваш сын - гвардии рядовой…»

Дорогая горничная,

Я прошу Вас больше не снабжать меня гостиничным мылом, так как я привез свой собственный семейный Palmolive. Не могли бы вы убрать шесть кусочков мыла с этажерки и три кусочка из мыльницы? Они загромождают пространство.

Спасибо.

С. Берман

_______________________

Дорогая комната 635,

Я не являюсь Вашей постоянной горничной. Она появится только завтра

в четверг после выходного. Я забрала 3 кусочка мыла из мыльницы, как Вы и просили. Также я забрала 6 кусочков с этажерки, чтобы они Вам там не мешали, и положила их на коробку с носовыми платками (на тот случай, если Вы вдруг измените свое мнение). Таким образом, остается только три кусочка мыла, которые я принесла сегодня, так как я обязана следовать инструкциям отеля и приносить по три кусочка мыла в день в номер. Я надеюсь, что Вам это подойдет.

Кэти, замещающая горничная

_______________________

Дорогая горничная,

Я надеюсь, что Вы моя постоянная горничная. Очевидно, Кэти Вам ничего не сказала по поводу моей записки про мыло. Вернувшись вчера вечером, я увидел, что вы положили три маленьких кусочка Camay на мою этажерку. Я проведу в этом отеле 2 недели, и поэтому привез с собой свой собственный семейный Palmolive. Поэтому я не нуждаюсь в 6 кусочках Camay, находящихся на этажерке. Это мыло загромождает все пространство, когда я бреюсь или чищу зубы. Не могли бы Вы забрать это мыло?

С. Берман.

________________________

Дорогой Мистер Берман,

В среду у меня был выходной, поэтому замещающая меня горничная положила 3 куска мыла, следуя отданным ей инструкциям. Я положила мешающие Вам 6 кусочков мыла в мыльницу, где лежал ваш Palmolive. Ваш Palmolive я перенесла в аптечный ящик. Я не забрала 3 кусочка мыла, которые мы кладем в аптечный ящик при каждом появлении нового клиента, и о которых Вы ничего нам не сказали, когда приехали в прошлый понедельник. К Вашим услугам

Ваша постоянная горничная, Дотти.

_________________________

Дорогой Мистер Берман,

Заместитель директора, Мистер Кенседдер, сказал мне сегодня утром,

что вы звонили вчера вечером и жаловались на Вашу горничную. Я извиняюсь перед Вами, и сообщаю, что я предоставила в Ваше распоряжение новую горничную. Если у Вас возникнут новые жалобы, контактируйте со мной напрямую, чтобы я персонально смогла разрешать все Ваши проблемы. Звоните по номеру 1108 с 8 утра до 5 вечера. Спасибо.

Элан Кармен, гувернантка.

__________________________

Дорогая Мадам Кармен,

Я не могу Вам позвонить, так как я покидаю отель в 7.45 утра, чтобы

попасть на работу, и возвращаюсь не раньше 17.30 или 18.00.

Именно поэтому я звонил мистеру Кенседдеру вчера вечером. Все что я

просил, это чтобы он сделал что-нибудь по поводу этого мыла.

Новая горничная, наверное, подумала, что я только что приехал, так как

она оставила 3 новых кусочка мыла в моем аптечном ящике, помимо обычной порции из 3 кусочков на этажерке. За пять дней у меня накопилось 24 кусочка мыла. Почему я должен все это терпеть?

С. Берман.

__________________________

Дорогой мистер Берман,

Ваша горничная, Кэти, получила приказ больше не приносить Вам мыло,

а также забрать лишнее. Остаюсь к Вашим услугам (телефон 1108 между 8 утра и 5 вечера).

Спасибо.

Элан Кармен, гувернантка.

__________________________

Дорогой мистер Кенседдер,

Мой семейный Palmolive исчез. Все мыло забрали, включая мое собственное. Я вернулся вчера вечером очень поздно, и вынужден был позвать служащего, чтобы он принес мне 4 кусочка Dove.

С. Берман.

__________________________

Дорогой мистер Берман,

Я проинформировал гувернантку, Элан Кармен, по поводу Вашей проблемы с мылом. Я не понимаю, почему в Вашем номере не оказалось мыла, хотя наши горничные имеют распоряжение приносить 3 кусочка мыла каждый день во время уборки. Ваша проблема будет немедленно разрешена. Прошу принять мои извинения.

Мартин Л. Кенседдер, заместитель директора.

__________________________

Дорогая мадам Кармен,

Кто положил 54 чертовых кусочка мыла в мой номер? Я обнаружил 54 кусочка мыла, вернувшись вчера вечером. Я не хочу 54 куска Camay, я хочу мой чертов Palmolive. Вы себе представляете, что у меня сейчас находится 54 кусочка мыла? Все что я хочу, это мое собственное мыло. Верните мне мое мыло.

С. Берман.

___________________________

Дорогой мистер Берман,

Вы жалуетесь на излишки мыла - я их забрала. После этого Вы жалуетесь мистеру Кеседдеру на то, что все Ваше мыло исчезло, хотя я сама лично положила его в Ваш номер: 24 кусочка Camay, которые были убраны, а также 3 кусочка, которые вы должны получать ежедневно.

Ваша горничная, Кэти, не знала, что я все вернула на место, и сама

принесла еще 24 Camay, а также 3 ежедневных куска. Я не знаю, откуда Вы взяли, что в отелях предоставляют семейный Palmolive. Мне удалось найти кусок семейного Monsavon, который я оставила в Вашем номере.

Элан Кармен, гувернантка.

___________________________

Дорогая мадам Кармен,

Всего лишь маленькая записка, чтобы Вы были в курсе моей последней

инвентаризации моего мыльного склада. На сегодняшний день я обладаю: на полочке аптечного ящика: 18 Сamay в четырех стопках по 4 штуки и одна стопка из двух кусочков. На коробке с носовыми платками: 11 Camay в двух стопках по четыре штуки и одна стопка из трех кусков. На тумбочке в комнате: одна стопка из 3 Dove, стопка из 4 Monsavon, а также 8 Camay в двух стопках по 4 штуки. В аптечном ящике: 14 Camay в трех стопках по 4 и одна стопка из двух кусков. В мыльнице: 6 Camay, очень мокрых. В северо-восточном углу раковины: 1 Dove, наполовину использованный. В северо-западном - 6 Camay в двух стопках по три куска.

Не могли бы Вы попросить Кэти убедиться в том, что кучки тщательно

сформированы и хорошо вытерты от пыли? Дайте ей также знать, что кучки, содержащие больше, чем 4 куска, имеют тенденцию разваливаться? Могу ли я также посоветовать, что поскольку мой подоконник пока еще не использован, он может представлять собой отличный склад для будущих поступлений. И еще одно: я купил еще один семейный Palmolive, который я храню в сейфе отеля во избежание всяческих недоразумений.

С. Берман.

Стою низко опустив голову. На меня кричат, грозят. А я, вроде уже не молодой человек, не могу поднять голову и посмотреть в глаза людям. Внученька, внученька, зачем ты так с дедушкой! Зачем ты это сотворила?

Народу в кабинете директора школы много, но прям со злобой на меня наезжают директриса школы, инспекторша по делам несовершеннолетних и молоденькая учительница. Только участковый не поднимает головы уткнувшись в бумаги. Меня уже провели по разгромленному актовому залу, показали следы крови на некоторых предметах. А теперь меня грузят по полной.

И поскольку говорят одновременно, то я воспринимаю урывками:

- сорвала вечер встречи выпускников..

-..пострадал авторитет школы..

- .. пострадали уважаемые люди..

- .. тяжкие телесные...сотрясение мозга..

- .. многочисленные ушибы .. вырванные волосы ... порванная одежда..

Мне всё хуже, я не могу уже сдерживаться, чувствую не выдержу. Достаю пластинку валидола:

- Извините, мне надо выйти на свежий воздух.

Поворачиваюсь и выхожу из кабинета. Слышу голос участкового:

- Я, провожу гражданина.

Едва сдерживаясь прохожу по коридору, выхожу на крыльцо.Оглядываюсь, и ускоряя шаг спешу за ближайший угол школы.

Заворачиваю и тут сила воли моя кончилась.

Я начинаю смеяться, да какой там смеяться - РЖАТЬ!!! До слёз, до стука головой о стену!

Там меня и нашел участковый, только вот смеяться он начал гораздо раньше. Подошел ко мне уже в слезах.

Так мы и угорали с полчаса.

- Ну вот КАК! Я мог такое пропустить?! -вытирая слёзы сказал участковый - Ведь всегда присутствовал сначала, а тут решил подойти к окончанию вечера.

- Я надеюсь, кто нибудь снимал на видео?

- Вот нам только и остается надеяться - махнул он рукой.

- А откуда у нее все эти аксессуары?

Я подумал.

За неделю до этого Юленька (внучка моя) ездила в Краснодар на свадьбу к подружке.

Вот видимо оттуда все и привезла.

И вот представьте: вчера, Вечер Встречи Выпускников, актовый зал. Старшеклассники со сцены поздравляют школу, учителей, выпускников. Короче, поют, танцуют. Открывается дверь и в зал входит моя внучка (она в 11 классе) в шикарном, белом свадебном платье. Фата и букет невесты тоже присутствуют. Ясное дело, под руку с женихом. Сзади свидетель и свидетельница с лентами через плечо.

"Невеста" поднялась на сцену:

- Уважаемые гости! Я не могла, не поделиться с вами своим счастьем, поэтому я решила бросить "букет невесты" в родной школе. Ведь у нас так много одиноких девушек, желающих выйти замуж! Ловите!!!

И бросила букет в зал.......

Дальше уже рассказывал участковый.

- Директрису отшвырнули через 2 ряда кресел, Инспекторшу по делам несовершеннолетних затоптали, отдавили руку, вырвали один ноготь. С подратыми лицами более двух десятков, двое с сотрясением мозга. Все остальное мелочи, типа разбитых носов. Пострадавших школьниц нет. Только учительницы и выпускницы. Ну еще физрук получил фингал, когда пытался разнимать.

Я не знаю, как мне убеждать любимую внучу, что это неудачная шутка? Тем более, что мне не удалось ее увидеть вживую. Одна надежда, что где то есть запись.

Фамилия его была Исмаилов. Простая такая дагестанская фамилия. Да и сам он ничем не выделялся среди земляков. Классический даг: по-обезьяньи небритый, переваливающийся с ноги на ногу, руки в карманах, ремень распущен. Подшива в сантиметр толщиной пришита черными нитками. Ротный наловчился отрывать подшиву у Исмаилова одним движением указательного пальца правой руки. Как встретит - палец под воротником и резким рывком рвет - «Подшиться!» Через 10 минут Исмаилов гуляет по расположению с новой подшивой, пришитой теми же черными нитками. А чего ему - молодых много, любому сунул комок, в лоб дал для профилактики - подошьет, никуда не денется. Сами даги в бригаде до ручного труда не опускались.

В батальон пришел новый командир - молодой майор, только что из академии, планов громадье, все дела. Батальон начинал работать в 7 утра, заканчивая в третьем часу ночи. Некоторые офицеры даже до Комарово потом спать не ходили - а чего полчаса в один конец тратить, легче в 27 чудильнике переночевать у холостяков.

Одним из нововведений молодого комбата была парольная система. После отбоя в батальон можно было попасть, только зная пароль. Введен был принцип дополняющего числового пароля. То есть на текущий день устанавливается паролем определенное число, допустим «двенадцать». Тот, кто желает пройти в казарменное помещение после отбоя, стучится в запертую дверь. С обратной стороны к ней подходит, как правило, помощник дежурного по батальону или дежурный по одной из рот и говорит, скажем, «пять». Тот, кто стоит на улице должен найти число, дополняющее названное из казармы число до текущего пароля. В математике это называется модулем разности. Скажешь «семь» - и отпирается огромный засов с внутренней стороны казармы. Скажешь «шесть» или иное число - и хрен тебе на рыло. Несмотря на звания и должности. Как-то раз сержант не пустил в казарму комбрига. Так комбат ему выписал 5 суток к отпуску. Естественно, такой кусок халявы не оставил равнодушным личный состав батальона.

В тот день совещание командиров частей и подразделений в бригаде закончилось довольно рано - около полвосьмого вечера. Время летнее - конец августа. Офицеры и прапорщики сидели в курилке и травили анекдоты, истории из службы, рассказы о бабах и тому подобное. И одновременно внимательно следили за зданием штаба бригады. Как только оттуда повалили люди, все встали и побрели в ленкомнату на совещание в батальоне. Пришел комбат. Совещание в батальоне не особо затянулось - задачи были нарезаны всего-навсего к десяти вечера. Отпуская личный состав, комбат назначил пароль на сегодня. Незамысловатый пароль. Дабы люди не перетруждались. «Десять».

Все радостно свалили.

Комбат жил ближе к Комарово. Дойдя практически до дома, вспомнил, что в батальоне ему чего-то было надо. Чего ему было надо, история умалчивает, да и неважно это. Пришлось возвращаться.

Дежурным по батальону заступил старшина радиорелейно-кабельной роты старший прапорщик Лукьянов. Макс в народе. Помощником дежурного на беду заступил рядовой Исмаилов. Время было уже к одиннадцати вечера, команда «Отбой» была подана. В казарме наступила тишина. Макс читал какой-то детектив, Исмаилов в углу дежурки слушал народные дагестанские песни по старому расхлябанному кассетнику, монотонно подпевая, и мастерил себе какую-то мелочь к дембелю. То ли подкладки под значки из белого пластика, то ли аксельбант из белых капроновых нитей с выхолощенными калашниковскими патронами на концах кистей.

В дверь сильно постучали. Макс, подняв правую бровь, тем же глазом посмотрел на Исмаилова и махнул головой по направлению к входу в казарму.

Исмаилов тяжело вздохнул и, кряхтя, направился к двери.

- Шесть! - с жутким акцентом сказал он.

- Четыре, - спокойно сказал с другой стороны комбат. - Открывай!

- Нэ аткрою, - так же спокойно сказал Исмаилов.

- Не понял? - удивился комбат.

- Парол нывэрный! - объяснил свою наглость Исмаилов.

- Чего? - не понял комбат.

- Парол, гавару, нывэрный!

- Исмаилов, ты чего там курил? - поинтересовался комбат, на всякий случай в уме сложив шесть и четыре и получив требуемый пароль. - Шесть плюс четыре будет десять, ты чего - охренел в атаке, человече?

- Нэ будет дэсят!

Макс в дежурке отложил книгу и стал внимательно прислушиваться, изредка тихо хихикая.

- Исмаилов, сука, открывай дверь!

- Ны аткрою! - Исмаилов понял, что вот она, обещанная комбатом проверка с его стороны, и, кажется, светят пять суток к отпуску.

Комбат начал звереть.

- Исмаилов, етит твою мать, дверь открывай, сволочь!

- Ны аткрою! Нильзя!

Комбат дошел до точки кипения.

- Исмаилов, блядь, ты считать умеешь, гандон рваный?

- Умэю!

- Шесть плюс четыре сколько будет? Десять?

- Нэт!

- Ну… Ну… Сука… Вы@бу щас… У@бище пятнистое! Слышь, харя!

- Слышу, таварыщ майор!

- Дверь открывай, сука сраная!

- Нэ аткрою!

Макс затаился в дежурке, давя хохот.

Комбат принял единственное на тот момент правильное решение.

- Слышь, воин, ебена мать! У тебя на руках сколько пальцев?

Исмаилов надолго замолк.

- Ты чо там - уснул, грызло?

- Дэсят, таварыщ майор!

- Ну слава тебе, Господи, хоть в этом ты с Аллахом скоординировался. Исмаилов, сволочь!

- А?

- Сожми кулаки, у@бище! - комбат начал повторяться в эпитетах. В обычном состоянии он себе такого не позволял. Но в экстренных случаях словарный запас у него сокращался.

- Ну, сжял!

- Отогни шесть пальцев!

Исмаилов снова замолк.

- Ну? Отогнул?

- Атагнул!

- Теперь еще четыре отогни, гнида горбоносая! И посчитай, сколько получилось!

Исмаилов снова замолк. Комбат терпеливо ждал окончания вычислительного процесса.

- Вай, таварыщ майор! Сычас аткрою, таварыщ майор! Сычас!

Комбат дождался, пока Исмаилов отодвинет засов, спокойно зашел в казарму, взял своим кулачищем Исмаилова за камуфляжную куртку на уровне верхних карманов, поднял на уровень своего лица и стал методически стучать его спиной о стенку.

- Дежурный!

Макс появился из дежурки.

- Товарищ майор, дежурный по батальону сташ прапщ Лукьянов!

Комбат отпустил Исмаилова и тот, поднявшись с пола, исподлобья смотрел на обоих начальников.

- Лукьянов, завтра наряд не сдадите до тех пор, пока эта сука не сдаст мне зачет по таблице умножения. И не приведи Господи, он ее не сдаст - на вторые сутки пойдете.

- Есть!

В полвосьмого утра, они плотно сидели на таблице умножения на три.

Тяга к украшательству себя,любимого, свойственна всем двуполым. На что только не идут кобелирующиеся особи в стремлении выделиться и продемонстрировать.

У моего знакомого живет попугай-ара,уж на что ярок и заметен,ан нет. Мало. Каждый день ара Армэн требует у Коли глянцевых журналов. Не то что бы он там черпал познания о дресскоде пернатых в нынешнем сезоне(хотя пес его знает-разумен он совершенно по-человечьи)-но для украшения дизайна они ему крайне необходимы.

Армэн выдирает из ярких страниц полоски и вставляет себе в хвост. Потом рисуется перед зеркалом. Процесс непростой-ара творит,мучается сомнениями,меняет полоски,некоторые варианты отвергает(выдрав все из задницы и разметав).

Ждет вдохновения-и иногда ,сваяв нетленку-радуется несказанно.

Наблюдая за этим пернатым кутюрье и угорая втихомолку(ара,как и его двуногие носатые собратья обидчив и мстителен)-я испытал дежа-вю. Где то я уже видел армян,прихорашивающихся перед зеркалом...

...В конце 90х мы возили запчасти из Америки. Стюардессами. Получалось быстро и недорого.Я склонил к контрабандизму и сожительству полавиаотряда Шарика. Исконно еврейское дело,кстати. Что первое,что второе. Неудивительно,что так ярко проявил себя на этом поприще. Заодно отправляли черную икру в Нью-Йорк. Ну и по мелочи всякого разного. Как то раз наш американский партнер мистер Алекс(мелкий жиденок с Киева) приехал в гости.

Поехали в кабак.

Там Алекс увидел местную братву. Изумился.

-Кто это?

-Силовые попрошайки.

-А что это они в цепях все?

-Мученики. Страстотерпцы. Плоть умерщвляют. У кого вериги толще-тот соответственно в святости дальше продвинут.

-Серьезно?

-Серьезней некуда. У них это как погоны. Ну а что ты хотел? Пролетарии ж. Маркса начитались и нате: «Пролетариям ...нечего терять, кроме своих цепей. Приобретут же они весь мир». Оне ж намеков не понимают-вот и бороду буквально восприняли. Не видал такого?

-И покруче видел.

Я обиделся за наших мурлокотанов.

-Иди ты! Где?

-У негров. Там вообще нечто. Некоторые якорные таскают.В Гарлеме есть специальный магазин...

-И почем грамм?

-Не знаю.

-Узнай,ладно?

-Тебе зачем?

-Надо.

В результате нами с Кабаном был вскладчину приобретен набор "Мечта Гарлема или Жизнь удалась " Ни до ни после такого не встречал. Цепь-1кг 200гр,браслет 820гр,и будильник размером с прикроватный-но на браслете. Понятное дело,все из голды.

Назывался этот ансамбль-"реквизит". Надевался исключительно по делу-так как таскать такие вериги никакое здоровье не выдержит.

В реквизите мы поражали воображение дикарей. Для последующего оболванивания туземцев с целью наживы.В приличном обществе,понятное дело,в таких прибамбасах не покажешься-засмеют.

Правда,наши с Кабаном представления о приличном обществе сильно разнились.

Как то зазнакомился с элитными армянами. Забухал с братом хозяина автодилера. Кто не знает-у любого армянина есть старший брат,который все решает. Сам армянин не решает ничего. Но. Старший брат тоже армянин. И у него тоже есть еще более старший брат,который... Цепочка бесконечна. Подозреваю,что сводится сие разложение Фурье

на Месропе Маштоце,но тот ничего,не решает,так как ему ничего не надо.

Но я отвлекся. Когда бухают армянин с евреем,речь рано или поздно пойдет о деньгах.

Наша беседа не стала исключением.

Через полчаса выяснилось,что на дилере есть проблема с заказом. Официально,то есть через таможню возить долго. Контейнером еще имеет смысл,а вот ради мелочевки-нет. Но. По закону подлости вечно чего-то нет. И машины виснут на подъемниках. В этом смысле наши стюардессы-самое то. Мы-то возили запчасти за ночь. Младший тащит меня за стол к старшему. Я впечатлен.

Благородные седины,орлиный нос,изысканные манеры-ну прям лорд какой-то. 20лет прожил в Англии.(Хз как удалось) 6 языков. Старинный род. Три раза ку.

Договариваемся встретиться завтра у них в офисе-и обкашлять детали.

На следующий день собираюсь на переговоры. Белая рубашка,костюм "Армани"(свежеспизженный друзьями-грабителями фур. Они недавно подломили фуру Армани и надолго обеспечили меня польтами, клифтами, рубашками,галстуками и пр)

Кабан придирчиво оглядывает меня с головы до ног,кивает и лезет в заветный сундучок.

-Не,Андрюх,ты чего! Засмеют!

Кабан со значением смотрит мне в очи и весомо роняет:

-Чурка любит цацку!

-Какие чурки? Да там такие рафинированные армяне-ты бы видел! Сука,графья да маркизы! В Англии выращенные. Они уссутся с этой негритянской крутизны. Мне в ней только золотого кольца вождя масаев не хватает. В носу.

Кабан не склонен к спорам. Он нетерпеливым жестом прерывает поток моего красноречия,после чего надевает на меня этот собачий ошейник.

-Чурка любит цацку!-наставительно повторяет друг.

В дороге мучают сомнения. Одевать-не одевать? С одной стороны-графы да бароны,манеры и родословная,с другой-Кабан ,знатный этнограф,никогда доселе не ошибался в привычках туземцев.Перед дверью прячу цепи как могу. Еле запихнул будильник в рукав.

Сидим в переговорной,трем за запчасти. Нормальные,вменяемые люди.Даже между собой на армянском не пиздят-что редко встречается у этой публики. Быстро приходим к согласию.

Я встаю,что бы поручкаться с племенной аристократией,опираюсь рукой на стол и...

И 800 граммовый браслет срывается с локтя,летит по руке и с грохотом врезается в столешницу. Взгляды присутствующих впиваются в эту приблуду. Я мучительно краснею. Кабан,сука,подсуропил. Неудобно-то как. Сейчас засмеют же.

Но во взглядах армян нет ничего веселого. Внешне они напоминали котов перед холодильником. Старший сигналит глазами младшему,тот-мне( с неожиданно прорезавшимся акцентом)

-Эээ! Максимээ! А это что?

-А,так. Друг подарил.

-Покажи,да?

-Да пожалуйста...

Армяне передают друг другу браслет,цокают языками,выражая крайнюю степень восхищения.

-Вай,какая вэщь!

-Вай-вай!

-У меня еще и цепь...

-Вах! Пакажи!

-Да на...

Вынимаю башку из ярма,расстегиваю браслет котлов. Пиздец. У партнеров когнитивный диссонанс. Разрыв шаблона. Шеф,забыв о величественных манерах скачет перед зеркалом ,увешанный презренным металлом. Потом звонит куда-то. В переговорной становится черным-черно армян. Забыв обо мне,народ орет на родимой мове что-то восторженное. По очереди примеряют вериги, фотографируются, галдят,вай-вайкают и вах-вахают.

Наконец вспоминают ,чье богатство.

-Продай,да?

-Не могу. Друг подарил-это святое.

Два часа уговоров. Раскрасневшиеся лица,горящие глаза,акцент,арагалдеж-переговорная солидного предприятия моментально превращается в восточный базар. Корыстное сопение перемежается с горестными воплями при отказе,клятвы мамой,папой и прочей родней чередуются с неявными угрозами и щедрыми посулами. Идет яростная битва еврейской жадности с армянской хитрожопостью.

В результате ансамбль успешного сутенера уходит к коллегам за две цены. Главара торжественно надевает все на себя. Аж лучится от счастья. По виду вождя понятно,что он и на ночь вериг не снимет. Все,прирос намертво. Теперь и на бабе будет цепями звенеть. Все орут,поздравляют,хлопают по плечам и собираются обмывать обнову.

Я вежливо отказываюсь,но меня никто не слушает. Потом невежливо. Всем похуй. 5 машин срывается с места и едет по кабакам. Чего-чего,а пить армяне умеют.

По ходу пьянки ко мне по очереди подходят все присутствующие и ,воровато озираясь интересуются-нельзя ли еще такого где достать?

Чего ж нельзя. Еще как можно.

Возвращался я с гулянок несколько ошалевший. С полными карманами предоплаты.

Вызвонил Кабана-забрать меня.

Долго молчал в машине.

-Ну как? Договорился?

-О чем?

-О запчастях.

-А. Это. Вроде да. Если они вспомнят.

-?

-Они у меня реквизит купили...

-Предсказуемо. Не продешевил,надеюсь?

-Обижаешь! И-вот...тут предоплата за 8 комплектов. Просят-еще потолще. Блядь,опять 88 статья,родимая.

-Ну тебе не привыкать. К тому же ее отменили. Я боюсь-как бы не изъяли у наших дур голду. Там же стукачей полно,а языки у баб -сам знаешь.

-Сам знаю. Тут пилотов надо уговаривать. Дороже выйдет,но надежней. И пусть на себе тащат. Да-и. Ценники на всякий случай нужны ,как на бижутерию. Да.Пока не забыл-надо один комплект заказать не из золота. Фальшивку позолоченную. Если залетим-договоримся с мусорами подменить за бабки. Настоящий себе заберут-а этот на экспертизу подсунут. И они в цепях и мы без наручников-всем хорошо.

-Ты,я гляжу,уже все продумал?

-Не все. Есть еще детали...

-Во! А ты сомневался! Одевать не хотел!Слушай дядю-он глупостей не посоветует.

Как это Женя говорит..."Тусуйся рядом-будешь при лавэ"

-Дурак был,барин. Признаю.

-Почему-был? Но хоть главное-то запомнил? Основное правило? Незыблемое? Как у ОГенри? "Фермером родился-простофилей умрешь" А?

-Запомнил. ЧУРКА ЛЮБИТ ЦАЦКУ,

-Вот и не забывай его никогда!

Наверное, я ретроград. Как-то не в состоянии я углядеть эстетику в татуированных бабах. Собственно, и сам не грешил наскальной живописью даже в армии-где это стало повальным увлечением. Там народ мозолил свое чувство прекрасного не покладая. Извращался кто как мог. Героические призывы, грозные аббревиатуры, знамена, безграмотные цитаты на латыни, группы крови и инвалидности покрывали могучие тела защитников Родины. Особо продвинутые пытались воспроизвести на грудях лики дам сердца. В целях запугивания вероятного противника, полагаю. Потому как в рукопашной успей рвануть тельник до пупа-враг будет разбит, победа будет за нами. Деморализованный чудовищной харей супостат сам упадет - от ужаса, либо от хохота.

Я же взирал на эти муки творчества несколько отстраненно, как на массовый психоз.

Если изнасилование военной формы к дембелю или изготовление дивных дембельских альбомов я относил к легкому умоисступлению, то склонность к саморазукрашиванию считал тяжелым поражением головного мозга.

Потому как форма - ну это только народ смешить по дороге, да патрули радовать, а дома - две бутылки в харю с порога - и дизайн вполне соответствует внутреннему содержанию. Потом немного валяний по глинистым канавам - и от местных калдырей героя можно отличить лишь приглядевшись, а кто, спрашивается, будет вглядываться в лежалую пьянь?

С альбомами последствия еще легче - их дело годами собирать антресольную пыль и таить под ее толстым слоем правду о психозах хозяина.

Но с татукретинизма так просто не слезешь: либо освежеваться придется, либо на всю жизнь утвердиться в мысли, что все было не зря. Заколотив в себе досками дверь эволюции.

Одно хорошо-одиночество тут не грозит.

Удивило то, что заболевание сие косит и прекрасный пол, причем в тяжелой форме.

На Патриках мы со Смолиным хмуро наблюдали анамнез одной общей знакомой.

...

Милая рыжая еврейская девушка Люся радостно щебеча, показывала нам жопу.

Там резвился маленький дельфинчик. Люся молила глазами о похвале - мы малодушно одобрили. Чо уш. Деньги плочены, взад зад не вернешь в первозданность - остается только хвалить. Идиоты.

Через месяц дельфинчик мутировал в паучка-побольше размером. Потом в располневшую до полной нелетучести колибри. Затем на Люсиной жопе побывала, постепенно увеличиваясь в размерах, вся передача « В мире животных»

Я советовал набить на соседнее полужопие Николая Дроздова, что б приглядывал за зверинцем.

Через год по Люсиной ноге струился и извивался здоровенный пупырчатый спрут, надежно охраняя от покушения Люсину расщелину. Налитое кровью ярое око чудовища злобно пялилось на мир с Люсиного лобка, отбивая всякие фривольные мысли.

Кончилось все это и печально-предсказуемо: Люся вышла замуж за мастера тату-салона и сама стала кольщицей.

Вслед за Люсей эпидемия скосила бабу Смолина. Все по накатанной - «Смотрите, какую ящерку я на пупке наколола!»

Мы с Олегом хмуро переглянулись. По Люсе мы уже знали, что словами делу тут не поможешь-процесс не остановить.

Жаль бабу. Развесистая такая. Была.

Но.

Я недооценил Смолина.

-Ната! Такое дело надо обмыть!

-Я не против!

-Отлично.

Олежек упоил подругу до полной отключки, после чего на всю ночь заперся с ней в спальне.

Утром меня разбудил дикий вой.

С трудом разлепив очи, я обнаружил синюшного оттенка урку, что бесновался в коридоре.

-Ты откуда сбежал , синенький? И почему голый?

Урка завизжал и забился в падучей. Только тут я понял, что это не самец коренного обитателя тюрьмы, а его засиженная самка.

Хуясе сколько ходок.

Раз, два, шесть, да не вертись ты, дай купола посчитать...Мдя...заслуженная тетя...

Резкая отрицала. Тут тебе и «СМЕРТЬ ЛЕГАВЫМ ОТ НОЖА» по правому борту начертано, и «ЛЯГАВЫХ ЕБ@Т ДАЖЕ ИДОЛЫ» - по левому.

О как ! А такого я доселе ни разу не видел.

Новое слово в Лениниане с прищуром глядело на меня с ее живота. Прям как живой, Ильич.

Талантливо изображен, реалистично. Подстриженный, клинышком лобок прекрасно справлялся с образом бородки вождя мирового пролетариата.

Зэчка тем временем поднялась, подползла к зеркалу и, вглядевшись, начала исступленно биться в него головой. Пора вмешаться - а то расшибет еще.

Аккуратно (ну нах@й ее злить-судя по эполетам и пробитой кинжалом шее, она мстительная) оттаскиваю марамойку от трюмо.

Епта.

-Натаха - ты?!!!

-На меня таращит очи Смолина зазноба. На лбу крупно: «РАБ КПСС». На веках «ОНИ УСТАЛИ»

Из спальни, почесываясь, появляется хозяин.

-А, Натусь, привет! Чего шумишь?

Тата, не говоря худого слова, вцепляется миленку в рожу. Еле оторвали.

-Не ну а чо? Ната, ты ж все равно к этому пришла бы-так чего тянуть? Вон, на Люсю посмотри! На нее глядючи и мусульмане крестятся. А у тебя вполне. В уважухе будешь.

На улице х@й кто тронет-ты теперь в авторитете, от изнасилования защищена навек!

-Аууууууууу!!!!!

-Ладно, не вой. Смоются твои партаки. Это химический карандаш. (Смолин в подтверждение высовывает синий язык) Всю ночь старался. Аж жаль.

Натаха срывается в ванну.

Линяла Тата с неделю. Смолина бросила. Но и татуировки тоже.

С тех пор, как вижу на бабе тату, хочется посоветовать набить ДШБ на плече и «РЕЖЬ АКТИВ, БЕЙ СУК» на груди. Для эстетической завершенности, что ли.

К чему это я все тут наплел? Да жена намедни обмолвилась, что тату - это модно и стильно.

Никто не знает, где можно химический карандаш купить?

Аминь.

Шахтер Петренко отдыхал на море. Родной профком за ударный труд наградил его путевкой в пансионат. Поскольку периодичность таких событий равнялась периоду полураспада урана, его жена решила разделить сним все тяготы и лишения пребывания в Крыму. Супруги расположились на последнем этаже 15-ти этажного пансионата, расположенного почти у самой кромки моря.

Через несколько дней отдыха Петренко встретил старого друга - пенсионера Сычева, которого не видел сто лет. Было решено отдохнуть по-настоящему. Хоть пенсионеру Сычеву отдыхать таким образом было уже давно противопоказано из-за часто возникающих галлюциногенных расстройств, именуемых в народе белой горячкой, но по такому случаю решено было сделать исключение. Далеко за полночь друзья, наконец, завершили встречу в местном баре и, пошатываясь, побрели в номера, благо жили недалеко друг от друга.

Петренко поднялся к себе на этаж. Свет в коридоре не горел. В углу кто-то возюкался. Слышались приглушенные писки и томные вздохи. Петренко не стал искать выключатель и на ощупь направился к своим апартаментам. Нашарив в темноте замочную скважину, вставил ключ. Замок почему-то не открывался. Этой истории не было бы, если б в этот момент Петренко задумался, почему дверь не хочет открываться. Но он не задумался. Тихонько ругнувшись, чуть придавил ключ могучей лапой. В замке что-то хрустнуло и дверь открылась. Вошел на цыпочках (чтоб не будить жену), зашел в ванную комнату, разделся догола (он где-то вычитал, что голышом спать намного полезнее для здоровья). Приготовившись ко сну, прошел в комнату. Пахло коньяком и незнакомыми духами. Петренко удивился. Еще больше он удивился, когда увидел на залитом лунным светом полу беспорядочно разбросанные предметы женской и мужской одежды. Петренко медленно перевел взгляд на кровать и остолбенел. На просторном супружеском ложе, составленном из двух коек, кто-то вдохновенно трахал его жену. Кровь закипела в жилах. Парочка увлеченно предавалась любовным утехам, не замечая ничего вокруг. Дико взревев от обиди, Петренко схватил мощными ручищами первое, что подвернулось под руки и обрушил это на гнездо разврата. А под руки подвернулся огромный сто лет нечищеный аквариум с несколькими полудохлыми рыбками, забитый зеленой тиной и водорослями...

Отдыхающий Леонид закрутил курортный роман с отдыхающей Мариной. Поскольку время в отпуске, обычно, плотно сжато, апофеоза роман достиг уже в тот же вечер, что и начался. Пройдя в номер Леонида, пара, закусив по-быстрому бутылкой коньяка и коробкой конфет, прыгнула в объятия амура. В районе глухой полночи, замок зловеще щелкнул, но увлеченные процессом сближения участники не обратили на это никакого внимания... Что делать, когда в самый разгар близости с женщиной, какой-нибудь огромный голый тип вдруг рявкнет в самое ухо и перевернет на тебя огромный аквариум воды? Если сразу не хватил сердечный приступ, вероятнее всего, лучше исчезнуть наиболее быстрым способом. Именно так и поступил обалдевший от психического шока Леонид. Побегав несколько минут по стенам и потолку, он выскочил на балкон, поскольку пути отхода в коридор были надежно прикрыты рассвирепевшим шахтером. Если бы соседние лоджии не примыкали вплотную друг к другу, Леонид, скорее всего, сиганул бы с 15 этажа - оставаться в одной комнате с буйным существом казалось еще ужаснее...

Пенсионер Сычев собирался укладываться спать, настороженно прислушиваясь к внутренним ощущениям. Выпито было немало, но неприятных последствий (вроде зеленых чертей и инопланетян) не наблюдалось, что вселяло определенный оптимизм. Внезапно двери на лоджию с треском распахнулись и в комнату ввалился голый зеленый человек, покрытый водорослями. Бормоча что-то невразумительное себе под нос, пробежал на карачках через всю комнату и исчез в темном коридоре.

Сычев медленно стекал по стенке...

В детстве, не совсем далеком, но уже покрывающимся туманом склероза, в каком-то журнале, может «Юный техник», а может еще в каком издании для творческого рукоблудия, мой пытливый взгляд высмотрел схему сборки воздушного змея.

Тогда, в благословенных восьмидесятых, змеи не лежали в магазинах на прилавках и на обочине дорог ими тоже не торговали, и поиметь такое чудо было возможно только через терпение, перемазанную клеем одежду и прямые руки.

Руки у меня были прямые, а вот терпения явно не хватало, но тем не менее в один прекрасный день я настрогав длинных щепок с угла деревянного сарая (за что потом получил громоздких пи@@@дюлей) и вероломно умыкнув у матушки кусок кальки (за что тоже потом получил этих самых) уединился за столом и принялся ваять.

Ваятель из меня, надо прямо сказать, был как из Айвазовского сантехник, но худо-бедно, через пару часов из-под моих рук вышел ШЕДЕВР.

Шедевр был страшен внешне, но сделан добротно и весил как мадам Крачковская. Понятное дело, в аэродинамической трубе я его не продувал, поэтому летные качества были мне неизвестны, но затраченные силы и сам его вид внушали уважение не только у меня, но и у бати, железного и жесткого человека, который увидев ЭТО вздрогнул головой, осторожно потрогал пальчиком и поинтересовался, кого я собираюсь убить.

Вот с этим славным, и как оказалось впоследствии, пророческим напутствием я, подхватив конструкцию под мышку, побежал на поляну, где был простор для моего авиаэксперимента.

Поляна была большая и заросшая высокой, зеленой травой. Предвкушая лавры Жана Батист Мари Шарль Мёнье, я размотал пятиметровую веревку и задумался чем мог. Я, конечно, не читал учение о восходящих потоках и разнице давления в подкрыльном и надкрыльном пространстве, но смутно догадывался, что змей сам по себе не полетит.

Змей, с нарисованным на ней лицом алкоголика-олигофрена, сумрачно лежал в высокой траве и как бы подтверждал мою теорию.

И тут я вспомнил кино, в котором счастливый, до идиотства мальчик бежал по полю, а за ним высоко в небе гордо парил точно такой же змей. Ну, почти такой же.

Сложив в своем тогда еще не богатом опытом, но не идеями, уме всю информацию, я пришел к однозначному выводу: надо бежать! И чем быстрее я побегу, тем выше и красивее полетит змей. Змей считал так же.

Отойдя на край поляны и покрепче ухватив конец веревки, я, судорожно шаркнув ножкой, кинулся бежать к горизонту. Пробежав метров десять, я оглянулся. Подлая змеюка, скалясь кривой ухмылкой, подпрыгивая на кочках и раздвигая траву своим гротескным лицом, волочилась за мной без всякого намерения взлетать.

Я насторожился. Что-то тут было не то. Перебрав в уме различные факторы, влияющие на эксперимент, пришло понимание, что с увеличением скорости бега, есть шанс лицезреть змея в небе, а не в траве, которая достигала мне пупка и весьма мешала развивать скорость.

Вернувшись к месту старта и избрав новое направление, я рванул так, что ветер засвистел в йацах. Я несся как влюбленный истребитель на бреющем, раздвигая траву животом и периодически оборачиваясь назад, чтобы не упустить момент торжества человека над неизведанным. Вот только-только тяжелая змеюка должна была взлететь, как торжество оборвал чей то предсмертный крик. Так громко, жалобно и душевно мог кричать только ёжик, которому на больную лапку наступил невнимательный слон.

Не прекращая бежать, я гутапперчиво вывернул шею и оглянулся. И засучил ногами раза в три быстрее. Я, честно говоря думал, что до этого бежал на пределе сил, но оказывается где-то глубоко внутри имелись скрытые резервы. И причем не маленькие. Высвобождению этих самых резервов способствовало увиденное.

Выбрав себе уютное местечко посередине поляны и примяв маленький пятачок травы, две супружеские пары решили устроить себе литтл-пикник в этот прекрасный, субботний денек. Постелили скатерку и выставили на нее всякое русское угощение в виде водочки, закусочки и запивочки. И сев на попы рядком, как курочки на жердочке, почти скрывшись в траве, только приготовились вкушать эти маленькие, человеческие радости, как внезапно раздвинулась высокая растительность и откуда ни возьмись, неожиданно, как м...вошка из флейты выскочило что-то весьма абстрактного вида, стремительно перевернув пищу и насрав в душу, опять скрылась в траве.

Кто из них вскричал матершинными терминами, я так не понял, да и неинтересно было мне. Важно было то, что на траектории моего следования, по прикидкам никого не должно было быть. Но поскольку я бежал не совсем прямо, а даже конкретно криво, то сам-то я не влетел в эту душевную компанию, а вот змеюка как раз злобным Мамаем пронеслась по столу, собрав своим тучным телом всю нехитрую снедь.

Осторожно за веревку я подтянул к себе пострадавшую рептилию, отчистил ее от кетчупа и, вытащив колечко малосольного огурца из-за планки, поковылял обратно на исходную, по широкой дуге обходя потревоженное сообщество. Огурец я съел.

Вернувшись на позицию и прикинув место, где так внезапно прервался праздник, я определил себе новый путь, который ни в коей мере не должен был пересечься с субботней негой недавних граждан.

Решив, что ну его нафиг находиться на тропе миграции безумного подростка, граждане, аккуратно собрав свою скатерку, перебазировались в другое место, метрах в пятнадцати от предыдущего. Сноровисто умяв травку он расселись чинным рядком вдоль накрытого стола и подняли первый тост.

Высокая трава раздвинулась, и давешнее, диковинное животное из бумаги и древа, прервала спич тостующего на полуслове и, сметя остатки кетчупа со стола, скрылось в зарослях.

Услышав знакомые и красиво связанные фразы, которые подобно стрелам впивались мне в жопу (кстати, про нее тоже там было), я припустил с такой скоростью, что моментально влетел в куст репейника и завалился на бок.

Странно, размышлял мой мозг, в то время, как руки методично сдирали головки репейника с того места, которой в различных вариациях упоминал недавний тамада. Странно, вроде бы по моим расчетам на этом участке поляны никаких людей не предполагалось, так откуда же?

Традиционно скушав еще один огурец и опять очистив от кетчупа многострадального змея, я окольными путями опять поперся на исходную позицию. Змей уже не напоминал того радостного придурка со смеющейся рожицей. После штурма стола и контакта с кетчупом, он скорее походил на грустного манька-убийцу, только что вернувшегося с очередного злодеяния.

... Все закончилось совершенно неожиданно и совсем не так, как я планировал. В очередной раз набрав скорость, я вылетел как раз к застолью, которое в очередной раз совершило перебазировку. Хорошо успел затормозить. Такого подарка наверное они явно не ожидали. Если опустить все матершинные буквы, то они сказали только «О! А вот и...»

Но не зря я целый час бегал по поляне, догнать меня было нереально даже стрижам. Но вот змей, по прежнему не желающий летать и бежавший сзади, подвел меня. Хотя как сказать.

Самый жаждущий справедливой мести товарищ, подбадриваемый одобрительными выкриками коллег, кинулся за мной, желая, наверное, придать моим ушам форму далекую от того, что заложила природа.

Но я был ветер! Я был смерч! Я был неистовый ураган! И все это умножилось на два, когда нетерпеливый гражданин, в пылу азарта погони наступил на моего любимого, ни хрена, как оказалось, не воздушного, а очень даже земного змея, который по прежнему семенил за мной в траве.

Протяжное, горловое «Йоооопт!!!», звук упавшей с Эвереста говядины и рывок веревки в руке, намекнул мне, что товарищ весьма опрометчиво бежал не глядя себе под ноги. А надо, товарищи, всегда смотреть куда идешь. А тем более, бежишь.

Оглянувшись, я только заметил, как высоко-высоко, над зеленою травой, по совершенно правильной параболической траектории, взметнулись две ноги в белых кроссовках и очертив в воздухе правильный полукруг шнурками, скрылись в травке. Из травки раздалось такое, что легкий шелест прошел по поляне, а снующие глубоко в лесу волки стыдливо покраснели.

На завтра, посетив ристалище, я нашел своего деревянно-бумажного, верного, но непутевого друга. В пылу нечеловеческой ярости он был изломан, как судьба Жанны Д'Арк. Жестокая рука мщения прошлась по нему, не оставив целой ни одной деревяшки. Торжественно похоронив свое детище посредством бросания его в пруд и смотав остатки веревки (пригодится еще), я уныло поплелся домой.

... Уже на подходе к дому я радостно вспомнил, что в каком-то журнале видел инструкцию по сборке настоящего, как у индейцев лука. Точь в точь такого, как в книгах моего любимого писателя Ф. Купера.