Смешные истории на любой вкус

В нашем леспромхозе, в отделе снабжения работал один экспедитор. Фамилия у него была то ли Мельников, то ли Мельниченко, но это не суть важно, а важно то, что прозвище у него было «Февраль». И получил он его не потому, что любил вьюги, а потому, что у него по пьяни, в голове, частенько возникала «пурга», которая в общем-то на работе сказывалась мало. Вот у этого Февраля был сын, те, кто сейчас подумал, что прозвище у него было «Март», глубоко заблуждаются, т.к. у сына в голове не то что пуржило, а постоянно бушевал ураган, и звали его Коля. В остальном Коля был не только здоровым, а даже как-то чересчур. Ни дать, ни взять - сегодняшний Шварценеггер.

Любимое Колино развлечение, в свои двадцать лет, было колоть дрова. Для этого отец выезжал на лесоучастки, где за водку договаривался с мужиками, насчет напиления особо сучкастых березовых чурок. Чем больше было сучков и узловатостей, тем больше водки получали мужики, их заготавливающие. Но Колю такое отцовское коварство не смущало. Как только машина с чурками подъезжала к дому, Коля брался за свой фирменный колун, сделанный по спецзаказу, который имел не менее пятнадцати килограмм веса, и приступал к делу. С криком: - «огонь батарея пли!», он с первого удара разносил напополам самые кряжистые. Потом измельчал их до дровяного состояния, и улаживал ровненькими поленницами по периметру забора, огораживающего усадьбу. Когда периметр протяженностью метров сто двадцать был окружен тремя рядами в человеческий рост, отец понял, что Коле надо искать другое занятие. Ничего лучшего, как устроить его на работу, Февраль во время очередной «пурги» не придумал. Поговорив с руководством и предъявив им справку, что Коля в общем-то не буйный, он этот вопрос утряс, определив его в механические мастерские автогаража.

Несмотря на то, что Коля вид имел довольно грозный, и его маленькие, но довольно наглые глаза из под нависших надбровных дуг в купе с отвисающей нижней губой и постоянно стекающей с нее длинной слюной симпатий не добавляли, мужики в нем не чаяли души. Работал Коля как вол. На вытянутых руках таскал на подзарядку ста семидесяти амперные аккумуляторы, МАЗовские баллоны он не катал как остальные, а взваливал себе на спину, и таким образом транспортировал их на вулканизацию. За день стирал на нет две березовых метлы, тщательно выметая автомобильные боксы и прилегающую территорию. Да и вообще выполнял всю ту работу, которая была ему по квалификации. Этот рай длился дней десять, пока не настал день получки.

В этот день члены коллектива в количестве 101% затарились водкой, ну такая традиция была! И надо же такому случиться, что три мужичка-лесовичка решили пригласить и Колю. Мол, «пойдем Колек, обмоем твое вступление в наш дружный коллектив». Коля не отказался. Местом для обмыва они выбрали притащенную на ремонт из леса «вахтовку», такой вагончик, без окон и с одной дверью. Зайдя вовнутрь, они тщательно заперлись изнутри на засов и начали по полной отмечать и зарплату, и Колино «вливание». Коле наливали «с бугорком». Коля пил, что-то жевал, но в дискуссии не вступал. Да мужики и не настаивали, перейдя к обсуждению мировых политических проблем. После третьего стакана Коля их начал бить! Нет, ни предварительных угроз, ни каких-либо поводов, не было. Просто молча начал. Я так думаю, что в этот момент его заураганенное сознание, потревоженное алкоголем, выпихнуло наружу картинку из жизни предков, а те были если не гладиаторами, то уж кулачными бойцами - наверняка! Бил Коля сильно, так сильно, что мужички, тоже, кстати, не хлипкого сложения, в одночасье превратившись в Карлсонов, летали по вагону и приземлиться никак не могли. Колин кулак работал как гидромолот, по сравнению с ним даже удар ногой в живот выглядел просто подарком судьбы. Бежать было некуда, потому как вахтовка, как ни крути, а все же замкнутое пространство. Сколько он бил их по времени, мужики сказать не могли, потому как отсчет сломался на первых же секундах, но все утверждали, что очень долго. Ну, а больше всего их возмутило, что Коля даже не запыхался. Как уж одному из них, на бреющем полете, удалось отодвинуть засов, тоже парадоксально, но видимо бог все же есть. С криком «полундра» они выкатились наружу и, забыв про недопитую водку, разбежались кто куда.

На следующее утро один из трех, который все же смог прикандыбать на работу, увидел лазающего по территорию Колю. Который, кстати, увидев своего бывшего собутыльника, очень обрадовался и бросился к нему навстречу. Приняв позу самообороны, в виде закрытой руками головы и свернувшись так, что с любой точки обозрения выглядел как мосластый зад, мужик ждал новых экзекуций. Но Коля был добродушен как никогда, с криком, а мол, «давай-ка мы с тобой еще выпьем», он тормошил коллегу, теряющего от страха сознание. Поняв, что бить его сразу не будут, мужик, вытаращив заплывший бланшем глаз, старался объяснить Коле, что он не пьет. В смысле, вообще не пьет! Так как алкоголь очень вреден для здоровья! При этом он потирал болевшие ребра и шепелявил распухшими губами. А Коля хотел выпить! Видимо, что-то в сознании оставило положительный след, а вот помнил он или нет о вчерашнем погроме, история умалчивает.

Как бы там ни было, но скоро весь гараж знал о «черном» дне зарплаты. Если мужики до этого пили, как говорится, в полный рост, то тут они бутылки попрятали с глаз долой. И правильно. Потому что Коля искал. Забыв про работу, он бродил по гаражу, предлагая каждому выпить, видимо надеясь, что ему сразу нальют. Гараж перешел на осадное положение! Нет, некоторые, конечно, пили, но как-то очень законспирировано.

Я сам был свидетелем, как приехавший в гараж главный инженер, увидев, что на второй день после получки весь коллектив практически трезв, чуть не потерял от страха сознание, и еще долго оглядывался по сторонам, в поисках паранормальных явлений. Но самое главное было впереди. Коля ведь «шакалить» не прекращал, и один раз удача ему чуть не улыбнулась, когда в одном из боксов он надыбал немного пьяного слесаря. Что уж там было, я не видел, но слесарь утверждал, что Коля, требуя водки, его чуть не задушил, помог только валяющийся на полу кардан, снятый с ЗиЛа.

Трезвый образ жизни в гараже стал нормой! По крайней мере, на те пять дней, которые Коля еще работал. Ну, а закончилось все банально. Не найдя себе собутыльников, Коля стал требовать водку дома. Когда он в расстроенных чувствах выбил все окна, отец понял, что работа на сына влияет дурно. В лес срочно были занаряжены две машины, и на следующий день с утра по поселку разносилось - огонь, батарея, пли!

Почувствовала родовые схватки, дело было летом. В панике не найдя сумку, я начала запихивать все, что могло бы мне понадобиться на родах, в рюкзак мужа. Взяла свою счастливую сорочку и меховую зимнюю шапочку, просто она у меня счастливая. В состоянии аффекта вместе с ношей и животом наперевес я доехала до роддома, благо что городок у нас маленький. В приемном покое я попросила доктора, чтобы обязательно на мне были все вещи, которые я привезла с собой, они у меня счастливые, я понимаю что не положено, но я за это вас финансово отблагодарю, только пожалуйста не задавайте на счет вещей вопросов, пунктик у меня такой. У доктора глаза загорелись, говорит, мол не вопрос, я распоряжусь. Я доктору дала 100 долларов, говорю мол это предоплата, доктор аж подпрыгнул от радости. Завели меня в палату, а у меня уже такое состояние, уже от схваток ничего не понимаю, сестра привозит инвалидное кресло и дает мне вещи, смотрю там ночнушка лежит моя, шерстяная шапочка и коньки хоккейные. Я спросила, что это мол и зачем, на что сестра ответила, одевайте все и быстро, доктор сказал чтобы все было на вас одето. Я уже ничего не соображаю, доктор сказал, значит надо, может коньки одевают, чтобы не сбежала. Везут меня по больнице в сорочке, вязаной шапке и коньках. Народ на меня смотрит огромными глазами, даже знакомые попались с работы и даже не здороваются, только странно смотрят на меня, думаю наверное летом я зря теплую шапку одела. Завозят в палату, помогли мне в коньках на кресло забраться, лежу я вся такая интересная с расставленными ногами и все думаю, на хрена на меня коньки одели. Забегает доктор, и кричит на сестер, мол почему коньки бинтами не перемотаны? Или вы хотите, чтобы меня она всего изрезала? Сестры забинтовывают коньки, я как-то успокоилась, на счет них, доктор ведь даже не удивился, а еще и сестер пожурил, видно ноухау у них такое, я читала про роды в воде, но чтобы в коньках, первый раз вижу. Но все же смотрю, что как-то с недоверием на меня смотрят, и врачи зайдут, посмотрят на меня и хватаются за рот и выбегают, слышу ржут в коридоре, думаю, все же напрасно я теплую шапку летом одела. Привезли другую роженицу, рядом на кресло положили, смотрю она без коньков, непонятно... Спрашиваю у доктора, а почему она без коньков? Доктор, мол, так она и не просила их одеть, а у вас в рюкзаке лежали... сами так заказывали!!! И тут я эти коньки узнала, это они у мужа в рюкзаке лежали, а я в состоянии аффекта и не заметила. Объяснила им ситуацию, ржач начался полнейший, они говорят, а мы мол все ваши справки от психиатра просмотрели, прежде чем вам коньки нести, да и деньги за это заплачены... может хотите чтобы сын хоккеистом был, вы же сами просили лишних вопросов не задавать... Родили под общий ржач, я очень быстро и тужиться не пришлось, только вспомню лица докторов и своих знакомых когда я в коньках по коридору ехала и ржач меня разбирает. Так и родила своего сыночка.

На заре туманной юности судьба забросила меня в Севастополь, закрытый город с лаконичными силуэтами военных кораблей на рейде. Остановился у знакомого в его по-южному белом доме c пыльным вишневым садом. Хозяина звали Жорой, он был штурманом гражданского флота и колоритной личностью. Вальяжный, волоокий и смуглый красавец-брюнет форматом два метра на полтора центнера. Срочную отслужил в морской пехоте, тогда он весил сто кило и легко бегал и плавал с ручным пулеметом. С гордостью показывал статью о себе в "Красной звезде". Целая страница, уже пожелтевшая и зачитанная, с необычно четким портретом - вспышка беззаботной улыбки юности, откровенная готовность десантироваться когда- и где-угодно, тельняшка-завлекалочка, элитный черный берет на стриженой голове. Обладал удивительным качеством - обожал рыбий жир. Сам себя называл производителем-уменьшителем, поскольку все приписываемые ему дети были поразительно миниатюрными. Детишек своих, независимо от пола и возраста, звал дюймовочками. За год до моего приезда последняя жена ушла от него, когда он был в море, забрала дочку и всю мебель и уехала к родителям в Казахстан. Комнаты так и стояли пустыми, если не принимать в расчет стеклотарного ковра. "То меня нет, то денег, то смысла" - кратко осветил вопрос Жора и одолжил для меня раскладушку с комплектом постельного белья у соседки. Жена оставила ему старую тахту и одну простыню. Так он и жил, летом спал на простыне, а зимой под нею. Со временем нестиранная простыня приобрела цвет сухого асфальта. Надвигающаяся экологическая катастрофа была легко предотвращена волюнтаристским методом. Обычно люди моются на ночь, чтобы лечь в постель чистыми. Жора принимал душ утром.

Его судно уже несколько месяцев находилось в ремонте. Слегка обозначившись на службе, матерые морские волки подваливали к Жоре и гармонично вливались в уникальный ареал обитания - сивушные реки, закусочные берега, соленые морские байки в тучах табачного дыма. Вольница! Многое уж забылось. Вспоминается, как некий персонаж получил свое экзотическое прозвище. Он умудрился пересечь Атлантический океан дважды, туда и обратно, не выходя из перманентно поддатого состояния. Старпом рвет и мечет. Видит, что тот на вахте стоит в приличном подпитии, а запаха - ноль целых хрен десятых. Прицепиться не к чему. К тому же, понятно, что столько водки так долго прятать на судне невозможно в принципе, алконавты откопали бы. Загадка природы. Но в самом конце рейса доктор, под угрозой списания на берег, все-таки выяснил, в чем дело. Оказалось, умельцу на две Атлантики хватило нескольких бутылок - за раз он вводил 30 граммов детской микроклизмой, ректально. Алкоголь там усваивается практически целиком. Так появился на свет Клизмотрон.

Впрочем, самая сочная Жоркина байка, увы, не отличающаяся особой скромностью сюжета, запомнилась отменно. Перевод с великого и могучего матерного языка. Далее от первого лица.

Началось все бурно - острый аппендицит... у доктора. Дело было в океане, других судов в районе нет, до ближайшего порта три дня ходу. Дока звали не Юрий Сенкевич, так что сам себе операцию он сделать не мог. Все, тушите свет и в морозилку. Но медицине крупно повезло, капитан нашел неординарное решение. Связался с ближайшей нефтяной платформой, оттуда прилетел вертолет и перебросил лекаря на следующую. Так, с платформы на платформу, его и доставили на стол в Африку. Дальше - больше. Была у нас на корабле единственная женщина, буфетчица, весьма фигуристая, надо сказать, и красивая баба. Все наши жеребчики коренные, страдающие хроническим спермоотравлением, постоянно к ней подкатывались. Особенно старался боцман-грузин. Но ни так, ни за деньги, никому не дает, и все.

И вот, через день после эвакуации доктора прихватило у нее спину капитально, ни разогнуться, ни пошевельнуться. После обеда боль усилилась, она уже воет, а эскулап отдыхает под кокосовой пальмой. Тут приходит боцман и предлагает безвозмездно, то есть, даром, отличную растирку и свою помощь в придачу. Положение безвыходное, буфетчица принимает первое, но гордо отвергает второе и выполняет физиотерапевтическую процедуру сама. Боцман, как оказалось, прописал больной проверенное народное средство - скипидар. Вначале все шло хорошо. Но потом она, сдуру, несколько приподнялась, струйка побежала вниз по спине и меж половинок попала... Ну, ясно дело, именно туда. Боль невыносимая, прям ожог! Что делать!? Водой?.. А вдруг, еще хуже?!... В полуобморочном состоянии, она распахивает иллюминатор, поворачивается, извините, задом и выставляет пострадавшую часть тела под освежающий напор крепкого океанского ветра. Картина, достойная кисти Айвазовского. В это время на пустынной палубе появляется сладкоежка боцман. Впоследствии так и не удалось достоверно установить, то ли случайно, то ли так хорошо просчитал все варианты. Он тихо подкатывает бочку под иллюминатор с роскошной инсталляцией, быстро запрыгивает на нее, и со всего маху... И тут же, в момент самого полного погружения и вожделенного предвкушения вдруг происходит склещивание. От резкой боли и испуга самые нежные мышцы дамы спазмируют и стальными тисками зажимают выдающуюся часть тела сверхвозбужденного кавалера...

... Как распространяются слухи, науке доподлинно неизвестно. Однако очень скоро все в сборе, нет только вахтенного и радиста. Стоят на палубе и балдеют от масштабности акта: она - внутри судна, он - снаружи. Похоже, сексуально озабоченный боцман решил трахнуть весь корабль. Кто-то к месту вспоминает знаменитое исключение в английской грамматике: корабль - она. Кто-то скромно интересуется, как называется эта поза. Мнения расходятся: человек за бортом; окно в Европу; Сезам, откройся. Переговариваются почему-то шепотом. Понятно, кто виноват. Что делать - никто не знает. Но капитан он во всем капитан. В полной тишине звучит ставшая крылатой четкая команда:

- Боцман, это вагинизм второго типа! Для снятия спазма введите палец в анус Авроры Николавны!

Моряки потрясены широтой познаний и богатством личного опыта кэпа, но на публике заветная метода не сработала. Не так все просто во взаимодействии полов, да и мануальная терапия не всесильна. Капитан критически осматривает нерукотворный памятник несостоявшейся любви. Подзывает стармеха и приказывает приварить бочку и вырезать экстремалов.

Стармех, дед по-флотски, докладывает, что вырезать никак нельзя. В эпицентре событий есть проблема. Диаметр иллюминатора раза в три меньше, что девичьей кормы, что боцманского пуза, и зажали они его плотно. Ни автогеном, ни сваркой промеж людей без смертельных увечий не пройти. Тогда капитан радикально предлагает вырезать людей вместе со стеной. Дед, объяснив, что такой кусок надстройки надо краном поднимать, интересуется, на чем любовники при этом висеть будут? На боцманском якоре? Это, во-первых. А, во-вторых, зачем стену вырезать вообще? Раз между телами резать нельзя, значит, в комплект войдет и третий лишний - стена между ними. А с ней они никуда не влезут. Можно, правда, весь комплект, включая действующий иллюминатор-членопровод, на внешней подвеске вертолета в Африку отправить. Композиция "Дружба народов" в оригинальном экспортном исполнении, панымаэш. Капитан, представив себе радость желтой прессы черного континента, режет:

- Так что, якорь рубить?

Дед не успел ответить. Как известно, жизнь - непревзойденный романист. Прибежавший начальник радиостанции кричит, что получено штормовое предупреждение. Морскому ежику понятно, что после тропического шторма от боцмана останется только некая частица, да и та на ответственном хранении у партнерши. Новый виток эскалации напряженности подстегивает капитана. Он, решительно отбросив техногенный и приняв за основу натуральный вариант решения проблемы, взлетает в радиорубку. Хоть в одном повезло - до жестко назначенного времени связи с базой оставалось 5 минут...

... Попробуйте представить себе доклад капитана о ЧП. Представили? Хорошо. Теперь - реакцию пароходства. Не совсем? Так вот, кэп уложился в 15 минут. Сюда вошла и экстренная организация через диспетчера базы и приятеля-москвича консультации столичного светила, известного профессора-сексопатолога. В силу значительной разницы во времени, светило отдыхало. Поскольку все делалось, как и положено, по блату, разговор состоялся. Капитан дал вводную, после чего профессор проснулся окончательно и проявил неподдельный интерес к топологически уникальному случаю. Не будем воспроизводить весь протокол обмена данными между профи и сильно продвинутым любителем. Важно, что в результате капитан уяснил ряд положений. 1) Болезнь находится несколько выше, чем он предполагал, а именно, - в мозгу буфетчицы. 2) Тепло и ласка могут снять спазм у женщины и освободить боцмана. 3) Под теплом подразумевается: теплая ванна ДЛЯ ОБОИХ с температурой не ниже 38 и не выше 39 градусов Цельсия (поставьте себя на место капитана), ПОКОЙ для больной (это при шторме впереди и отчаянно рвущемся на волю боцмане сзади) и нечто, туманно названное профессором первородным фактором. 4) Первородный фактор (ПФ) - это мудреная смесь двух компонентов: дружеского тепла и сексуального возбуждения. 5) В качестве генератора теплорода пригоден мужчина, обладающий двумя, в принципе, взаимоисключающими качествами: гипердобряк и сексуальный маньяк (но не боцман). 6) ПФ и женщина должны бытьполностью изолированы от любых внешних воздействий (в том числе, и со стороны боцмана!). 7) Примитивная психотерапия в виде упреков, насмешек и угроз категорически запрещена. 8) ПФ должен любыми способами найти индивидуальный подход к пострадавшей, успокоить, разделить ее горе, вызвать у нее интерес, понравиться ей, отдать ей свою и проникнуть в ее душу, отвлечь ее нежными словами, сильными поцелуями, согреть лаской и т.п. 9) Добившись положительного результата, убедить женщину, что нужно тужиться, т.е. напрягать мышцы брюшного пресса. Это ведет к расслаблению тазовых мышц, являющихся их антагонистами. 10) Если ПФ сделает все правильно, стальные мышцы расслабятся.

У капитана не было выбора и времени, но был талант генератора идей и организатора масс. Неразрешимая задача была решена быстро и нетривиально. Кэп объяснил стармеху конструктивные идеи, на скорую руку набросав выразительные чертежунки. Экипаж проникся, работа спорилась, как никогда. Странно, но техническое обеспечение проекта особых проблем не вызвало. Мотористы и механики с азартом вырезали из малокапитальных, как высказался дед, переборок внутри корабля необходимые заготовки и быстро варили на надстройке глухой защитный кожух вокруг боцмана и его пьедестала почета. Дед все время что-то бормотал об отражении ударов волн и углах наклона бронеплит, поэтому никто не удивился сходству конечного изделия с башней вспомогательного калибра. Судно с большой темно-серой бронебашней на белой надстройке и Авророй, целящейся в нее сквозь иллюминатор, остряки тут же нарекли "Крейсер "Аврора". Практичный дед доволен: что там из этой затеи выйдет, еще посмотрим, зато срам прикрыли, да и тело, опять же, ежели че, никуда не денется. В каюте буфетчицы все было очень просто технически, но крайне сложно этически. Вокруг пострадавшей, стоявшей буквой Г (гамма), пристроили буквой П три стенки, используя в качестве четвертой внешнюю стену каюты, и все тщательно загерметизировали. Она оказалась в высокой, выше иллюминатора, достаточно просторной прямоугольной ванне. Затем оба сосуда сделали сообщающимися, вырезав между ними ниже иллюминатора большое отверстие. Получилась одноразовая двухкамерная ванна, дерзко пронзающая пределы корабля. Внешняя камера была выполнена в виде строго замкнутого эркера,

внутренняя же была решена с использованием модной концепции открытого пространства. Правда, в силу очевидных обстоятельств, прием ванны следовало ускорить и завершить до шторма. Поэтому боцмана в темпе ввели в нуль-состояние: напоили водкой до бесчувствия, принайтовали к скобам, специально приваренным к обшивке, вложили в рот боксерскую капу, крепко прибинтовали нижнюю челюсть к верхней повязкой вокруг всей головы, заклеили рот клейкой лентой. Протянули рукава из машинного отделения для подачи и забора воды, установили автоматику: датчики уровня воды и температуры, терморегулятор. Отдельно подтянули воздушный рукав для принудительной вентиляции боцманской башни. О влиянии мелочей на ход истории написано немало. При аврале совершенно забыли о приваренной бочке. Оказалось, в ней оставалась масляная краска, а пробки не было. Еще крупно повезло, что не рвануло при сварочных работах. К счастью, дед, лично контролировавший процесс, догадался проверить, и бочку надежно задраили. Похоже, это был день боцмана - все заработало с

пол-пинка. И вот, наконец, все готово: совмещенная ванна-бронебашня заполнены водой до требуемого уровня, температура воды 38,5, автоматика работает нормально. Все покидают каюту буфетчицы.

Проблемы возникли с обеспечением проекта кадрами. Личности, соответствующей описанию ПФ, в команде не было. План капитана состоял в том, чтобы распознать в ком-то подходящие задатки и мощным импульсом личного воздействия, и правильной мотивацией активизировать их на некоторое время. Рассмотрев несколько кандидатур, капитан произвел нелегкий, крайне ответственный выбор. Шестое чувство подсказывало, что радиооператор сможет исполнить роль ПФ, и он решился. Все время, пока шел монтаж и пусконаладочные работы, капитан использовал для экстренной психологической подготовки потрясенного радиста. Это мало напоминало инструктаж перед медицинской процедурой, больше всего это походило на крупную разведывательную операцию с вербовкой агентуры и последующей опасной игрой.

Но вот настал критический момент операции: главный конструктор подвел ПФ к двери, за которой - неизведанное. В соответствии с указаниями профессора, туда может войти только один человек. Странным образом запуск ПФ в каюту напомнил запуск первого космонавта в космос. Итак, дверь за ПФ закрывается. Что происходит за закрытой дверью, неизвестно. Реакция на ПФ женщины, находящейся в глубоком стрессе, непредсказуема. Теперь все зависит от правильности выбора капитана и личной харизмы ПФ. Невыносимо долго тянутся минуты. В тягостном ожидании проходит около получаса, как вдруг, среди ожидающих возникает истерическое оживление - каким-то образом всплыла информация о подпольной группе, действовавшей в каюте во время монтажа. Отважные подпольщики скармливали уже озверевшей буфетчице таблетки но-шпа, добиваясь спазмолитического эффекта в известном месте. В другое время им бы влетело по первое число, но тут было не до того. Наконец, все успокоились, и вновь потянулось время. Неизвестность - страшная вещь. Особенно, в черном ящике...

Воистину, знание - сила. Рекомендации профессора оказались абсолютно правильными. ПФ блестяще выполнил поставленную задачу и отстыковал от корабля боцманский модуль. Ни ПФ, ни буфетчица никому не рассказали, как это произошло.

Капитанский интеллект, сила воли и умение работать с людьми в течении одного рейса спасли две человеческих жизни. Во всяком случае, одну жизнь и одноименный орган. Как и положено, в результате капитан получил строгий выговор с занесением. За аморалку в извращенной форме. После тех событий, вопреки флотской традиции за глаза называть капитана папой, кэпа прозвали дедом. Если быть точным, - дедом Мазаем.

Через полгода, уже на земле, на свадьбе Авроры и ПФ, ребята в последний раз попытались выведать у подвыпившего жениха подробности, но он, как всегда, ушел от ответа и замкнулся. Потом медленно обвел взглядом теплую компанию и сказал:

- Мудаки вы все. Думаете, бабе х## нужен? Хрен вам. Ласка ей нужна.

В его устах это прозвучало тотальным категорическим императивом: хрен - вам, ласка - ей. Многое, видать, мужик после того переосмыслил. Помолчал и добавил:

- Почему бл#дь всегда сухой из воды выйдет, а если женщина порядочная, то обязательно во что-нибудь вляпается?

После народного праздника «А пошла ка ты Зимушка нахер» именуемого «Проводы зимы» наблюдал, как один гражданин нетрезвого пола оседлал старый унитаз и с криком «Я Чапай на коне!» покатился на нем с горки. В конце спуска старый и, судя по возрасту лично видевший революционные задницы санфаянс, налетел на камень, в результате чего пол унитаза в виде осколков фаянса переместились в Чапаеву задницу, равномерно распределившись по правой и левой половинам. Скорая, унитаз в жопе и красная лужа, в общем прекрасное завершение праздника. А я, глядя на это вспомнил…

… Мне лет десять. Хулиган, хулиганом. Но не злобным, как сейчас, а просто пытливым. Сколько было познано и узнано нового, после фразы «А что будет, если…»

…Тоже горка и ванная утварь. Только не унитаз, а само корыто. Чугунное, тяжеленое. Мы, пока его тащили с пацанами со свалки, чуть дикобраза не родили. Но дотащили. Заволокли на вершину обледенелой горки и сели думать. Думать было об чем, в частности, как управлять этим монстром. Отличник Дима робко предположил, что вставленная в сливную дырку палка вполне может послужить рулем. Ну, в крайнем случае тормозом. Димино предложение было вполне рационализаторским и отдавало новизной в области рулежки и поэтому, после недолгих обсуждений, в ходе которых идея была принята без доработок, наступило время ее внедрения. Внедряли мы недолго, но качественно. С той же свалки был притащен здоровый лом, который и стал тем самым рулем.

Затем была небольшая драка за право быть первым испытателем, в которой победил Вадик, заплатив за это оторванным ухом на заячьей шапке. Глядя на ухо, Вадик очень дальновидно, флегматичным тоном изрек про «немереных размеров пилюль от матушки» и принялся усаживаться на перевернутую ванну. Правда сначала мы планировали ехать внутри корыта, но как оказалось таким макаром по льду она скользит как бульдозер по асфальту, а вот перевернутая, своими гладкими бортиками катится как Плющенко по льду.

Суровый Вадик, с лицом мартышки впервые запускаемой в космос, уселся на перевернутую ванну как на лошадь и воткнул ломик в слив. «Поехали!» — явно насмотревшись кинохроники махнул он рукой.

- Эээ, погоди! – прервал запуск отличник Дима, – Там еще второй может сесть. И опять Димино предложение не нашло опровержения. Вторым пилотом, без споров и криков был избран я. Во первых, потому, что это именно я оторвал ухо у Вадиковой шапки, а во вторых, я уже уселся на ванну и пригрозил, кто попытается претендовать на мое место, тому я космический руль временно превратив в шпагу, затолкаю в организм по самую гарду.

- Ну, поехали! – второй раз скомандовал Вадик. Пацаны только пристроились к корыту, что бы столкнуть его с горки, как…

- Э, а ну стой, шпана малолетняя! – мужик появился внезапно и старт был отложен. – Вы тут че? А, катаетесь! – догадался он, дыша на нас праздником проводов зимы , с которого и шел.

– Ну-ка, скидай свое тело отсель! – почти вежливо попросил он меня, — Я поеду!

Выбора у меня не было, тем более с той же стороны подваливала его компания из трех, таких же, дышащих невкусной водкой, кренделей.

- Петро, а слабо тебе сесть вперед? – кто то из тройки грамотно надавил на «слабо» злому дяде, – А то пацана вперед усадил и прячется за него.

- Слабо?! – Петро одним движением перекинул Вадика за спину, тем самым показав, что он мужик настоящий, а не какой нибудь картонный.

- Ну чо стоите? – приподняв лом торчащий в сливе обернулся умный Петро, – Толкайте.

… И только отличник Дима, глядя как корыто заскользило вниз, пророчески прошептал, — Дааа, Боливару не увезти двоих…

Ванна, штука тяжелая. А если она еще и хорошо скользит, то она еще и монстр. То, что они прошли точку невозврата, первым догадался идиот Петя. Вадик безмятежно сидел позади него и крутил улыбающейся головой, как турист во время экскурсии, а вот Петя уже потихоньку начинал обсыкать свои штаны.

- КАК?! КАК ее тормози-и-и-ить?! – донесся до зрителей интересный вопрос.

Вадик повернул голову, посмотрел в спину мужика и, постучав по ней согнутым пальцем, что то сказал.

Снежные вихри закручивались за несущейся вниз ванной, Вадик по прежнему дарил свою улыбку на все стороны, а мужик, следуя Вадиной подсказки, приподнял лом и ухнув, всадил его в сливную дыру. Мы затаили дыхание, особенно его затаил Дима. Как автор теории прогрессивного руления он с трепетом ожидал подтверждения своим выкладкам.

Подтверждения не случилось. «Ну что, бывает» — меланхолично вздохнул отличник Дима и вдруг как то резко заторопился домой, когда лом, воткнутый на полном ходу в землю, вдруг превратился в стремительную катапульту, с конца которой, тоненько попискивая, вдруг отделился человек Петро и ушел по гипотенузе куда то вверх. «Икар, хренов» — не оборачиваясь пробубнил стремительно удаляющийся домой Дима.

Я сомневаюсь, что мужик Петя успел сообразить, почему он только что втыкал лом с надежной на лучшее, а теперь летит пердячим альбатросом впереди чугунной шаланды, причем намного быстрее ее.

Все когда то заканчивается. Что то заканчивается хорошо, что то плохо, а вот наша горка заканчивалась домом, который стоял на бетонных сваях. До сваи, подтверждая, что лететь всегда быстрее, чем ехать, первым добрался Икар, летящий первым классом. С легким, почти неслышным хрюком он впечатался в железобетон и некрасивым калачиком прилег у его подножья. Вторым, кто поцелует сваю, должен был стать Вадик. Но он за секунду до контакта прекратил крутить лицом и удивляться, куда делся пассажир и, осознав перспективы, на ходу спрыгнул с этого Титаника. Никем не управляемая посудина, в полной тишине стремительно подкралась к начинающему подниматься Пете, тактично улыбаясь сливом и грациозно помахивая ломом, быстро, элегантно и со знанием дела, пришвартовала его обратно к свае.

… Из за остановившейся ванны раздались мелодичные маты вслед за которыми появился Петя. Ошалело оглядевшись и заметив нас, он навел утраченную резкость и как то скособочившись, причем одновременно на обе стороны, поковылял в нашу сторону.

- Это писец! – кто то вспомнил милого зверька. Нам бы рвануть в разные стороны, но мы, почему то стояли и смотрели, как к нам приближается возмездие.

Возмездие доковыляло зрителей, посмотрело на молчащих мужиков, посмотрело на нас, причем таким взором, от чего писец замаячил совсем уж близко. И тут Петя заржал. Ржал громко и самозабвенно и этот ржачь очень походил на крики обезьяны-ревуна. Он периодически морщился и, хватаясь то за ногу, то за бок, то за голову издавал различной тональности звуки. В процессе ржания он успел обхватать всего себя и я понял, что у мужика Петро не осталось ни одного нетронутого чугуниной места. Он всхлипывал, заикался, что то мычал показывая пальцем то на нас, то на грустно пришвартованную к свае ванну, отчего у всех закралось подозрение, что больше всего ему досталось куда то по голове. Но нет, мужик гоготал вполне искренне.

… Я даже не знаю как его зовут, но после этого случая, когда мы его встречали на улице, он всегда здоровался первым и начинал как то странно похрюкивать. То ли смеялся, то ли молился.

Собрались мы с соседом валенки делать. Зима скоро, снег выпадет. В валенках идешь, снег кряхтит от напрасной потуги дотянуться до трудовых ног своими холодными щупальцами. А ногам тепло. Благодать. Покупные валенки это разве валенки? Свои валенки - загляденье просто. И узор какой можно по кромке пустить. В таких валенках и отношение другое. Не как к шалопаю, а как к хозяйственнику, крепко стоящему на промерзшей земле. У Михалыча такие валенки. Но он никому их не продает. Даже за

самогонку. Есть в нем что-то от мирового империализма.

Выменяли мы у Михалыча два мешка шерсти. Сказали, подушки будем набивать. На валенки может быть он бы и не дал. Чужая душа - потемки. А так дал. Хорошая у него шерсть. С себя он что ли стрижёт? Но вонючая. Так клок возьмёшь, вроде приятно пахнет. А мешок откроешь, хоть нос затыкай. Перебрали ее, скатышки всякие повыкидывали. Ох и нудная эта работа. Самое то для бабы. Сиди и балякай. Спина только затекает. Выпили немного. Чтобы спина прошла.

Притащил я корыто из сарайки, сложили мы в него шерсть и поставили на стол. Все-таки в наклонку работать неудобно. Да и на спину никакой самогонки не хватит. Нагрели воды, залили. Мало. Только-только шерсть намочили. Сосед пошел еще воду греть, а я остался шерсть перемешивать.

Вдруг слышу "бабах". Через некоторое время снова "бабах". У меня так все и замерло. Мать честная! Я же Лешку забыл накормить. Лешка — это хряк мой. Живет в сарайке. Когда он голоден, то начинает о себе намекать. Отходит в самый дальний угол, разбегается и пятаком в дверь "бабах". Дверь трясется, сарайка того поди развалится. И так хоть весь день. Ему все равно, у него мозгов с рождения не бывало, а мне действует на нервы. Взял я лохань с отрубями и пошел кормить свой зимний рацион.

Поставил лохань на землю, отодвинул засов. И где была моя голова? Я сделал это именно тогда, когда мой хряк был на излете действующей на нервы траектории. Дверь резко распахнулась, со всего маху вдав мне по носу. Я взвыл и упал навзничь. Хряк же, встав одной ногой в лохань, стал жадно пожирать отруби. Хорошо, что нос мне не сломал, скотина. Стал я его обратно в сарайку загонять. И так, и сяк его толкал. Хоть бы хны. Еще бы, цейтнер с гаком. Попробовал лохань выпнуть, куда там. Все представляло собой незыблемый и непоколебимый, чавкающий памятник моей глупости. Беру в сердцах жердь и хрясь ему по спине. Жердь переломилась, хряк поднял на меня свои поросячьи глаза.

Я захолодел. Лешка-то с рождения без мозгов был. Но что-то ведь двигало этим куском сала? И вот это что-то так нехорошо на меня посмотрело. Он молча двинулся на меня. Я шагнул назад. Он еще шаг. Я снова шагнул назад. Он хрюкнул всем своим телом и засеменил ко мне. Я взвыл, не помню как, добежал до ворот и забрался на крышу завалинки. Хряк внизу кругами ходит, я смотрю на него сверху. Даже не пытаюсь думать, отдышаться бы. Тут открывается дверь и выходит сосед, держа на вытянутых руках кастрюлю с кипятком. Я кричу ему: "Осторожно! Во дворе злая свинья!" Он подымает

на меня свои очи и спрашивает: "А?". Дальше как в замедленном кино.

Сосед, говоря свое судьбоносное "А?", уже занес ногу для следующего шага. Ему бы обождать чуток, но поезд истории неумолимо несся вперед. Промахнувшись мимо ступеньки, он начал падать вперед. Его нога нашла землю, но вместо того, чтобы остановиться, сосед подпрыгнул и со всего маху окатил Лешку кипятком. Окрестности огласил вопль боли и настоящей свинячей ненависти. Лешка стал носиться по двору как угорелый. Сшибив у стола ножки, он сделал еще круг и убежал в огород. Его вопль не стихал ни на минуту. Падающий стол не удержал на себе корыта, и черная вонючая

каша с головой накрыла лежачего соседа. Сосед вскочил, и окрестности огласил второй вопль, правда, наполненный более осмысленными восклицаниями. Так они и орали, один в огороде, другой во дворе. Я стоял над ними, как дирижер над оркестром, правда без фрака и палочки.

Тут открывается калитка и входит жена соседа. Увидев нечто волосатое, вонючее, больше всего похожее на бешенного черта, она хватается за грудь и медленно оседает на пороге. Увидев жену, сосед смолкает и бросается в объятия, пожаловатъся на судьбу и несправедливость обстоятельств. Но противоположная сторона совершенно превратно истолковывает истоки его поведения. Сосед получает ногой в лоб и летит навзничь. Соседка резво вскакивает, выпадывает за калитку, захлопывает ее и держит с той

стороны. Я ей сверху кричу: "Аня, ты что? Это же твой муж!". Подняв на меня глаза, она распахнула калитку и медлено приблизилась к лежащему соседу. Тот замычав, протер лицо рукой и умоляюще уставился на нее.

Она повернулась ко мне и посмотрела на меня. Я захолодел во второй раз. С криком "ирод, что ты с ним сделал", она побежала к завалинке. Двум смертям не бывать, одной не миновать. Я по крыше перебрался на сарайку, а с нее в огород. Хряк уже успокоился и с философским видом пожирал капусту. Изредка похрюкивая и поглядывая на наши перемещения по пересечённой плодами природы местности.

Лешку совместными усилиями загнали обратно в сарайку. Стол починили. Сосед отмылся в бане и с увлечением рассказывал Ане производственный процесс появления красивых валенок. Я изредка поддакивал ему разбитыми губами, прикладывая к глазу запотевшую бутылку самогонки. Вдалеке мычало возвращающееся стадо, иногда кукарекали петухи. Было тепло и уютно от мысли, что живешь ты не один, а рядом с такими чудесными и отзывчивыми людьми.

Вот многие спрашивают: "Лора, а как в тундре с туалетом?" "А с уалетом

в тундре, -говорю я, - все замечательно. Нигде больше вы не найдете такого шикарного туалета, как в тундре (тут я тяну из пачки розового "Собрания" удлиненную сигаретину и делаю паузу, чтобы нервно закурить).

Этот туалет простирается буквально от горизонта до горизонта, и единственное неудобство, с которым вы можете столкнуться при акте каканья или писанья, это..." Впрочем, это не единственное неудобство. Когда-то я имела дело с туалетом, у которого не было потолка, трех стен и двери. Туалет находился на территории нашей с экс-мужем дачи, поэтому какое-то время он нас не раздражал, но мы все равно потом сделали себе новый, со стенами и даже неким подобием журнального столика. Доставшееся же нам от прежних хозяев тубзо представляло собой 4 вкопанных в землю столба, между которыми болтались драные ковровые дорожки. Вместо крыши над тубзом нависала кедровая ветка, на которой вечно лежал сугроб снега.

Выпрямляясь, посетитель уборной обязательно задевал башкой сугроб и стряхивал его себе за шиворот. Так вот, когда я очутилась в оленьем стойбище, то воспоминание о тубзе с непрочным сугробом над головой оказалось одним из самых теплых и, по меньшей мере трижды в день, я была готова отдать по ведру чая за каждую из трех его ковровых дорожек. Я забыла сказать, что пакетированный чай в тундре ценится несколько выше, чем какое-нибудь говно типа Хеннеси. В приютившем меня стойбище уважали "Липтон".

Часа через три после приезда, надувшись с дороги "Липтона" с привезенной мною же сгущенкой, я выбралась из чума посмотреть, куда можно было бы этот "Липтон" выпустить из организма. Для красоты я захватила с собой фотокамеру, никого, впрочем, не обманувшую: "Лора, - сказали мне добрые хозяева, - ты если поссать хочешь, берегись оленей". Про оленей я не поняла, но переспрашивать не стала. "Нет, - сказала я, незаметно зардевшись в полумраке чума, - я хочу пофотографировать".

Снаружи было очень просторно. Низко над тундрой висело солнце, во всю ивановскую демонстрируя мне широкие возможности для фотографирования: сколько ни напрягай объектив, ни одного мало-мальски подходящего укрытия. Между чумов бродили олени, задумчиво ковыряясь копытами в снегу. Выглядели они, несмотря на рога, миролюбиво. "Липтон", между тем, с каждой минутой делал мою жизнь все более трудной. Я отошла метров на двадцать от крайнего чума, спустила портки и, выставив голую задницу на минус 47 при ветре 15 м/сек, тут же перестала ее чувствовать. Но мне было не до задницы: процесс изгнания "Липтона" затмил мне в тот момент все. Именно поэтому я не сразу обратила внимание на какой-то неясный движняк позади себя. А когда обернулась, то даже не испугалась: выражение лиц у оленей, несущихся ко мне, было сосредоточенным, но не враждебным. Они смели меня, по-моему, даже не заметив, и принялись жрать снег там, где я только что сидела на корточках. В чум я вернулась сильно озадаченная. До этого я думала, что северные олени едят исключительно ягель.

Тот факт, что надо мной ржали, я здесь упоминать не буду, тем более что ржали надо мной беззлобно. Мне есть, чем гордиться: я оказалась легко обучаемая, о чем ныне и присно сообщаю в резюме при попытках куда-нибудь трудоустроиться. В следующий поход до ветру я пошла уже со знанием дела, захватив с собой в чисто поле длинную палку по имени "хорей". Хорей этот, ничего общего не имеющий с ямбом и прочими поэтическими прибамбасами, обычно используется погонщиками оленей в качестве дрына, которым следует подпихивать любителей человеческой мочи, если они слишком тормозят в дороге. В тот раз я выдернула хорей из сугроба рядом с чумом и пошла в снега, напевая какую-то мужественную херню вроде "Ты теперь в Армии". Олени, разом наплевав на ягель, собрались в кучу и пошли за мной, как дети за крысоловом. Я сменила песню на "Три кусочека колбаски" (посмотрела б на вас, что б вы вспомнили спеть при похожих обстоятельствах), но скоты не отставали. Я прибавила шагу, олени перешли на рысь. Я побежала, олени пустились в галоп, обогнали меня и остановились посмотреть, где я там. Я издали показала им хорей, и они подошли поближе. Двое из них дали почесать себя меж рогов, а один – потрогать за нос. Нос у северных оленей волосатый, если кто не знает. Мы стояли напротив друг друга: я и штук двадцать оленей, выжидающих, когда я перестану страдать херней и наделаю им наконец желтого снега. Я замахнулась хореем, они слегка пригнули головы и не сдвинулись с места. "Пошли вон отсюда!!! " - крикнула я и затопала ногами, мгновенно

провалившись в наст до середины ширинки. Олени стояли и смотрели, как я выбираюсь из снега. Пара-тройка из них вытянула шеи, чтобы проверить, не оставила ли я в снегу немножко мочи, а один даже сунулся с этим вопросом непосредственно ко мне. "Пошел вон, козел", - сказала я, ударила его по харе и в этот момент до тошноты напомнила себе институтку, попавшую в кубло нахалов и отбивающуюся от них веером.

В чум я вернулась ни с чем. То есть, наоборот

- Ну как? – спросила Алла Айваседо. Мы с ней познакомились в Самбурге, хороший город, тыща человек населения, включая интернатских детей. Это Алла привезла меня в стойбище к своим родственникам, представив как "хорошую русскую, правда, немного того".

Да никак, - сказала я.

- Олени? – спросила Алла.

- Как вы вообще тут в туалет ходите? – спросила я.

- Да как. Пошли покажу, - сказала Алла, - я как раз тоже уже хочу.

И мы пошли.

Олени уже разбрелись по стойбищу, но, увидев нас, стали группироваться и готовиться к охоте.

- На них надо крикнуть, они разбегутся, - объясняла Алла на ходу.

- Я орала, - сказал я.

- Да как ты там орала, - махнула она в мою сторону щепкой. Щепку она

захватила в чуме у "буржуйки".

- Нормально орала, - сказала я, но, вспомнив институтку, заткнулась.

Олени шли за нами хорошо обученной "свиньей".

Алла остановилась, выковыряла в насте ямку щепочкой и взялась за полы ягушки (это такая девичья малица из оленьих шкур). Олени подошли и встали как вкопанные метрах в двух, не спуская глаз с выколупанной Аллой лунки.

- Смотри, как надо, - сказала Алла и, набрав воздуху, крикнула на

полтундры:

- А НУ НА Х@Й БЫСТРО!!!

Олени все еще бежали, когда Алла встала и расправила ягушку. Когда

встала я, олени уже возвращались, но были еще далеко.

С того момента я ходила в тундру без провожатых. "А ну на х@й быстро!!! " - это я ведь и сама умею сказать, когда приспичит. Причем, вскоре выяснилось, что данную фразу не обязательно кричать полностью, достаточно и усеченного варианта. "А ну на х@й!!! " - доносилось время от времени из тундры. Это означало, что кто-то из обитателей стойбища пошел в туалет.

Через три дня я научилась различать их по голосам.

В далекие-предалекие времена, когда каждый ребенок знал, что экономика должна быть экономной и что слова "мир", "труд" и "май" - близнецы-братья, жила-была девушка. Скажем, Маруся. Собственно, она и сейчас прекрасно себя чувствует. Правда, тогда она чувствовала себя лет на пятнадцать лучше. И была у Маруси мечта - скатиться по крутому склону на лыжах в красном спортивном костюме, да так, чтобы все мужики вокруг просто попадали. Костюм должен быть красный - и никакой другой. В поведении мужиков также не допускалось вариантов - они должны были не присесть, не попрыгать, а именно попадать. И вот однажды партия и правительство сжалились над судьбой бедной Маруси, и подарили ей на новый год хорошую премию. Маленькую, но хорошую. Обрадовалась Маруся, побежала по магазинам, и, весело отстояв километров семьсот очередей, приобрела две вещи: красный лыжный комбинезон и путевку на лыжный курорт в одной из братских республик Союза Советских Социалистических Республик. Осталось лишь приехать, чтобы отнаблюдать штабеля валяющихся от такой красоты мужиков.

Маруся поехала. Когда комсомолка, спортсменка и почти красавица Маруся взошла на склон в ослепительном клюквенно-алом комбинезоне, окрестные мужики приоткрыли бородатые рты и немного похрустели шейными позвонками провожая ее алчущим взлядом. Комсомолка была почти счастлива. Не хватало мелочей - лихого спуска с горы и падающих мужиков. Маленький, но очень горный инструктор с комсомольским значком на волосатой груди старательно обучил новичков азам лыжной грамоты и махнул рукой в сторону склона - валяйте. Маруся ринулась было к спуску, но почувствовала, что в ближайшее время этого сделать не сможет. Пока не найдет где-нибудь дощатую конструкцию с буквами "м" и "ж". Очень ее прижали собственные малочисленные нужды. Напомним, что на дворе стоял чудесный конец восьмидесятых, Коммунистическая партия СССР во главе с Генеральным Секретарем Центрального Комитета увлеченно отстаивала интересы мира во всем мире, и ей было плевать на такие мелочи, как сортиры на горных склонах. Партия была, а сортиров не было.

Поозиравшись минут пять со сжатыми коленками, Маруся, краснея, подошла к инструктору и, наклонившись, прошептала ему что-то на ухо.

- Туалет?! - громко спросил инструктор, и горное эхо переспросило еще пару раз: "Туалет, туалет... " - Да вы что, девушка? Откуда в горах туалеты? ("Туалеты, туалеты... ") Вон, видите кусты? ("ты, ты... ") Там и писайте. (... ,... )

Маруся, с лицом цвета собственного комбинезона, рванула к кустам, упираясь палками.

- Лыжи-то снимите, мите, мите!.. - крикнул ей вслед инструктор.

Маруся не услышала. Надо заметить, что советская швейная промышленность, идя навстречу решениям ХХVII съезда партии, усилила борьбу за качество обслуживания советского населения. Все больше новых товаров появлялось на прилавках советских магазинов, и в том числе - красные горнолыжные комбинезоны со знаком качества на спине. И с одной-единственной молнией от кадыка до пупка. Если б Маруся была мужчиной, то никаких вопросов не возникло бы. Но она была девушкой, страстно желающей пописать, а потому комбинезон был Марусей расстегнут и спущен до самых колен. Из технических моментов могу сообщить, что на Марусе таким образом осталась маечка. И все. И вот тут, когда начался процесс единения Маруси с природой, физика внесла свои коррективы. Снег под ногами скрипнул, и лыжи, которые комсомолка так и не сообразила снять, плавно поехали вперед. Маруся взмахнула руками - но было поздно. На глазах у изумленной группы лыжников, среди которых были столь необходимые Марусе мужики, из кустов с постоянным ускорением выкатилась присевшая девушка в одной маечке. Тормозить голой попой в снег она не решилась. Поэтому, повизгивая от ужаса, катилась по склону, размечая желтеньким пунктиром снег между лыжами. Быстрее, быстрее, еще быстрее...

Громче, громче, громче!.. Усиленный тысячекратным эхом гогот мужиков провожал Марусю вдоль всей трассы. Мужики действительно валились в снег.

Да еще и корчась в судорог. Но это еще не все. Пылающую от стыда девушку принесло прямехонько под ноги одному из мужиков. Тот стоял спиной к трассе. Маруся врезалась в него так, что мужика отшвырнуло метров на пятнадцать вниз по склону. Но зато позорный спуск без трусов был прерван. От перенесенных переживаний и переохлаждения попы Маруся простудилась. Выходить на склон она больше не решалась - в единственном на территории республики красном комбинезоне ее узнавали бы не хуже, чем Эдиту Пьеху. Тыкали бы пальцами и хохотали. Маруся отсиживалась в больнице, в поселке у подножия горы. Там о ее рейсе никто ничего не знал. Через некоторое время девушка успокоилась, и даже стала искать знакомства с остальными обитателями больницы, тем более, что мужиков и там было хоть отбавляй. На третий день объект был найден. Это был статный, высокий красавец лет тридцати пяти, с модной тогда бородой и взглядом капитана дальнего плавания. Он сидел у окна с гипсом на ноге, и грустно играл сам с собой в шашки.

Маруся присела, завязался разговор. Капитан расправлял плечи, шутил, звал в далекие края...

- А как вы ногу-то сломали? - спросила Маруся, чтобы ненадолго отвлечься от заманчивых предложений.

- Вы не поверите - в меня врезалась какая-то дура с голой жопой!

По законам жанра концовке полагается быть такой: Маруся стесняется, потом рассказывает, что это была она, они смеются и в итоге женятся.

Фигушки.

Маруся сбежала из больницы на следующий же день.

Глупая. Испортила историю.

Когда срок моей службы перевалил за год и время покатилось с горы, попал ко мне в отделение парень. Не больно я был рад такому пополнению, а куда денешься? Дело в том, что боец по возрасту приближался к тому рубежу, когда угроза выполнения священного долга перед Родиной отходит в область небытия и кошмарных снов. Было ему годов двадцать шесть.

В армию он не стремился, но и не косил особо. Как-то сами обстоятельства так складывались. Учился - отсрочка, болел - отсрочка, женился, родил ребенка - опять отсрочка. А второго - то ли не успели, то ли не захотели. И у военкома не нашлось уважительной причины, что б придержать парня до исполнения непризывного возраста. И пошел он осенним призывом в доблестные ракетные войска стратегического назначения.

Парень был спокойный, неглупый, службу тащил исправно, держался особняком из-за разницы в возрасте, деды его особо не гоняли по этой же причине. Вообще в армии к женатым относятся с плохо скрываемым сочувствием. Как к серьезно больным. А ситуация, когда ребенок скоро в школу пойдет, а папа учится портянки мотать. … Заплачет от жалости самый отмороженный дембель.

Высшее образование, другой жизненный опыт и тщательно скрываемая грусть в глазах мешали ему полноценно влиться в солдатскую жизнь. Но и проблем особых с ним не было. До того момента, пока меня не вызвал замполит. Выслушав мою краткую и вполне лояльную характеристику на рядового Егорова «Дык чего, тырщь майор, нормально Егоров служит. Специалист классный. Замечаний нету к нему» замполит сказал: «Из военкомата по месту жительства рядового Егорова пришел запрос. Не пишет рядовой Егоров домой. Жена с мамой волнуются. Поставили военкома на уши. Куда мол, лихоимец, подевал любимого сына и мужа»

Получив чисто формальный п@здюль за работу с личным составом, я пошел выполнять приказ. Приобрести в солдатском магазине пачку конвертов, несколько тетрадей, и не реже раза в неделю контролировать отправку рядовым Егоровым письма домой.

«Ну скажи мне, сержант. Ну чего тут писать, а? Красоты уральской природы описывать? Или п@здеть, как ефрейтор Кравчук, что я служу в супер-пупер войсках, езжу в наряд на «Волге» и скоро стану генералом?» Вины своей рядовой Егоров не отрицал. Но писать письма упорно не хотел. «Ну не знаю я, чего писать! Глупость это» Пора было употребить власть. Три лычки и год разницы в призыве перевесят любую разницу в возрасте. Поэтому я сказал. Тактично так сказал. Как и положено мудрому младшему командиру.

«Паша!» -сказал я. «Не е@и мозги! Раз в неделю подходишь ко мне без напоминаний с надписанным конвертом и докладываешь: «Товарищ сержант! Рядовой Егоров к отправке письма на Родину готов! Разрешите отправить?» и бегишь на почту. За каждое «ой, я забыл» наряд вне очереди вместо БД. Чего ты там будешь писать - дело твое. Хоть ничего не пиши. Но что б письмо раз в неделю - было. Понял?» Паша исполнительно покивал головой. «Не поооонял!!!» «Так точно, трищ сржнт!» «Вот так вот! Нюх потеряли,

трищ боец? Пиздуйте писать письмо номер раз. Время пошло!» С этого момента добросовестный Паша четко выполнял приказ. Раз в неделю подходил, показывал запечатанный и надписанный конверт и отдавал его почтальону. Я успокоился. И зря.

Следующим, кого заинтересовала переписка Егорова с родными, был начальник ОСО майор Лысенко. Не секрет, что исходящая почта в режимных частях хоть выборочно, но

проверяется. Может, и не выборочно. Не знаю. Так же не является военной тайной, что особист в армии призван следить за режимом секретности и ловить шпиенов и предателей. Но как-то странно особисты их ловят. Деда Петя из ближайшей деревни знает секретов про режимную часть гораздо больше самого особиста. И за пузырь с

удовольствием расскажет их любому, кто согласится слушать. Однако деда Петя особиста не интересует. А интересуют его письма рядового Егорова. Вызывают жуткие подозрения. Чем? А тем, что строго раз в неделю рядовой Егоров отправляет домой чистый лист бумаги в клеточку. Оба-на! Тщательная проверка установила, что никаких тайных символов или скрытого текста чистые листы не содержат. И конверты - тоже. Так в чем же фишка? - интересуется майор Лысенко. Где засада? И какой смысл, кроме злого

умысла, в этих письмах без содержания?

Я как мог объяснил происхождение странных писем. Особисту это объяснение не больно понравилось, потому что в нем напрочь отсутствовали шпионы, предатели и злостные нарушители режима секретности. Однако, подумав, он обвинил рядового Егорова в пособничестве вражеской пропаганде. В том смысле, что письмо солдата не должно быть пустым, как бланк анонимки. Куда каждый желающий может вписать все, что угодно. Любые гнусные домыслы, порочащие нашу славную армию. «А потом про этот случай раструбят по БиБиСи» - процитировал он без всякого копирайта, продемонстрировав свои широкие взгляды. Вообщем, завершил он беседу п@здюлем в сопровождении стандартной фразы. «Этттто неприемлемо!» П@здюль на этот раз получил не только я. Командир группы капитан Езепчук на вечерней поверке после традиционного вступления «Товарищи солдаты! Вы опустились ниже канализации!» долго и с глубоким чувством рассказывал, что он думает по поводу меня, рядового Егорова, его мамы, жены, бабушки,

особиста Лысенко, и того военкома, которому пришло в башку призвать рядового Егорова на его капитанскую голову. Этот жуткий винегрет он закончил фразой «Письмо солдата - это лицо армии! А у нас что получается? Открывает мама письмо Егорова, а там - жопа!»

Капитан Езепчук не подозревал, насколько он прав.

Рядовой Егоров получил очередную взъ@бку. Теперь перед отправкой письма я проверял конверт на просвет на наличие там рукописного текста. Все вроде успокоилось.

Пока командир части не получил на свое имя письмо от мамы рядового Егорова. Где та слезно просила объяснить, что происходит с ее сыном и что творится в нашей доблестной армии. Почему два месяца вместо писем от любимого сына она получала пустые листы, а потом вообще стал приходить какой-то бред? И в качестве примера прилагала одно из полученных писем. Именно по этому письму, красный как рак, командир части, в просторечии «Барин», молотил со всей дури кулаком и орал: «Это что? Что это, я вас спрашиваю?»

На тетрадном листе в клетку в уголке мелко-мелко было написано: «** мая 1985г. Здравствуй мама. У меня все хорошо» А дальше крупным каллиграфическим почерком шло: «Тема: Работа В. И. Ленина «Детская болезнь «левизны» в коммунизме» Диктатура пролетариата есть самая свирепая, самая острая, самая беспощадная война нового класса…» Было от чего обалдеть маме. Что делал этот гад? Он вырывал листы из

своей тетради конспектов по политзанятиям и посылал домой. Лишь бы не писать.

Получили по полной программе все. Мне был обещан дембель в новогоднюю ночь и звание ефрейтора вместо старшего сержанта. Ситуация становилась угрожающей. Надо было принимать кардинальные меры. Теперь каждое воскресенье, когда вся казарма таращилась на самую популярную солдатскую передачу того времени под названием «Аэробика», из ленинской комнаты можно было услышать примерно следующее.

- Так! Ну что, солдат Егоров, готов? Поехали! «Здравствуйте, дорогие мои мама, жена Лена и сыночек Рома»

- Слышь, сержант! Может не надо вот этого… «дорогие» Они тогда точно не поверят, что я сам писал.

- Ладно. Значит так. «Здравствуйте мама, Лена и Рома! » Написал? «Пишет вам…»

- «…командир отделения сержант Иванов»

- Щас получишь! Умник! «Пишет вам ваш сын, муж и оте…» Ладно, ладно. «Пишет вам Павел. У меня все хорошо» Написал? «Вчера я получил новое обмундирование…»

- Ну это-то зачем писать?

- Давай-давай! Значит пишешь на полстраницы про обмундирование. Как получал, как клеймил, как погоны пришивал. Потом про погоду наври чего-нибудь. Чего я тебя учить должен, а? У кого из нас высшее образование?

- У меня…

- Вот и давай. А я пока пойду аэробику посмотрю. А то мне скоро вместо баб будет сниться твоя мама с капитаном Езепчуком. Через полчаса приду, проверю. И что б не меньше трех страниц! Понял?

Теперь раз в неделю рядовой Егоров под мою диктовку писал письмо домой. Инициатива сия не осталась незамеченной. Приказом командира части, во избежание в дальнейшем подобных недоразумений, все молодые солдаты полка, один час в неделю, под чутким руководством ответственного сержанта из числа старослужащих, должны были писать письма на родину.

В день увольнения в запас я проходил мимо ленинской комнаты. Оттуда, хорошо поставленным командирским голосом доносилось.

- Значит так! Товарищи молодые солдаты! В простонародьи - щеглы! Ручки, бумага, конверты - у всех есть? Молодцы! Итак. Все мы знаем, как наших писем ждут дома. Как волнуются и переживают за нас наши близкие. Поэтому! Взяли ручку в правую руку и пишем. «Здравствуй дорогая мама!» Ты, воин, почему не пишешь? Ах, ты детдомовский! Нету родственников? Ну, а до армии чем занимался? Вооот! Работал. Где? На заводе. Кто у тебя там главный был? Мастер. Как звали? Виктор Степанович. Вот ты и пиши:

«Уважаемый Виктор Степанович!» А за адрес - не переживай. Адрес мы выясним.

Я зашел.

- Смиррррнооо!!! Товарищ гвардии стрший сержант! Группа молодых бойцов проводит занятия по написанию писем на родину! Ответственный – младший сержант Егоров!

- Вольно!

Мы попрощались. Уходя, я слышал из-за двери.

- Вот, воины! На примере простившегося с нами товарища старшего сержанта мы видим: дембель - не иллюзия! Он неизбежен! И любой чижик может легко подсчитать, сколько ему осталось написать писем домой. Мне, конечно, - поменьше…. Итак, на чем мы остановились? «Здравствуйте, дорогие мама и папа! Пишет вам ваш сын - гвардии рядовой…»

Дорогая горничная,

Я прошу Вас больше не снабжать меня гостиничным мылом, так как я привез свой собственный семейный Palmolive. Не могли бы вы убрать шесть кусочков мыла с этажерки и три кусочка из мыльницы? Они загромождают пространство.

Спасибо.

С. Берман

_______________________

Дорогая комната 635,

Я не являюсь Вашей постоянной горничной. Она появится только завтра

в четверг после выходного. Я забрала 3 кусочка мыла из мыльницы, как Вы и просили. Также я забрала 6 кусочков с этажерки, чтобы они Вам там не мешали, и положила их на коробку с носовыми платками (на тот случай, если Вы вдруг измените свое мнение). Таким образом, остается только три кусочка мыла, которые я принесла сегодня, так как я обязана следовать инструкциям отеля и приносить по три кусочка мыла в день в номер. Я надеюсь, что Вам это подойдет.

Кэти, замещающая горничная

_______________________

Дорогая горничная,

Я надеюсь, что Вы моя постоянная горничная. Очевидно, Кэти Вам ничего не сказала по поводу моей записки про мыло. Вернувшись вчера вечером, я увидел, что вы положили три маленьких кусочка Camay на мою этажерку. Я проведу в этом отеле 2 недели, и поэтому привез с собой свой собственный семейный Palmolive. Поэтому я не нуждаюсь в 6 кусочках Camay, находящихся на этажерке. Это мыло загромождает все пространство, когда я бреюсь или чищу зубы. Не могли бы Вы забрать это мыло?

С. Берман.

________________________

Дорогой Мистер Берман,

В среду у меня был выходной, поэтому замещающая меня горничная положила 3 куска мыла, следуя отданным ей инструкциям. Я положила мешающие Вам 6 кусочков мыла в мыльницу, где лежал ваш Palmolive. Ваш Palmolive я перенесла в аптечный ящик. Я не забрала 3 кусочка мыла, которые мы кладем в аптечный ящик при каждом появлении нового клиента, и о которых Вы ничего нам не сказали, когда приехали в прошлый понедельник. К Вашим услугам

Ваша постоянная горничная, Дотти.

_________________________

Дорогой Мистер Берман,

Заместитель директора, Мистер Кенседдер, сказал мне сегодня утром,

что вы звонили вчера вечером и жаловались на Вашу горничную. Я извиняюсь перед Вами, и сообщаю, что я предоставила в Ваше распоряжение новую горничную. Если у Вас возникнут новые жалобы, контактируйте со мной напрямую, чтобы я персонально смогла разрешать все Ваши проблемы. Звоните по номеру 1108 с 8 утра до 5 вечера. Спасибо.

Элан Кармен, гувернантка.

__________________________

Дорогая Мадам Кармен,

Я не могу Вам позвонить, так как я покидаю отель в 7.45 утра, чтобы

попасть на работу, и возвращаюсь не раньше 17.30 или 18.00.

Именно поэтому я звонил мистеру Кенседдеру вчера вечером. Все что я

просил, это чтобы он сделал что-нибудь по поводу этого мыла.

Новая горничная, наверное, подумала, что я только что приехал, так как

она оставила 3 новых кусочка мыла в моем аптечном ящике, помимо обычной порции из 3 кусочков на этажерке. За пять дней у меня накопилось 24 кусочка мыла. Почему я должен все это терпеть?

С. Берман.

__________________________

Дорогой мистер Берман,

Ваша горничная, Кэти, получила приказ больше не приносить Вам мыло,

а также забрать лишнее. Остаюсь к Вашим услугам (телефон 1108 между 8 утра и 5 вечера).

Спасибо.

Элан Кармен, гувернантка.

__________________________

Дорогой мистер Кенседдер,

Мой семейный Palmolive исчез. Все мыло забрали, включая мое собственное. Я вернулся вчера вечером очень поздно, и вынужден был позвать служащего, чтобы он принес мне 4 кусочка Dove.

С. Берман.

__________________________

Дорогой мистер Берман,

Я проинформировал гувернантку, Элан Кармен, по поводу Вашей проблемы с мылом. Я не понимаю, почему в Вашем номере не оказалось мыла, хотя наши горничные имеют распоряжение приносить 3 кусочка мыла каждый день во время уборки. Ваша проблема будет немедленно разрешена. Прошу принять мои извинения.

Мартин Л. Кенседдер, заместитель директора.

__________________________

Дорогая мадам Кармен,

Кто положил 54 чертовых кусочка мыла в мой номер? Я обнаружил 54 кусочка мыла, вернувшись вчера вечером. Я не хочу 54 куска Camay, я хочу мой чертов Palmolive. Вы себе представляете, что у меня сейчас находится 54 кусочка мыла? Все что я хочу, это мое собственное мыло. Верните мне мое мыло.

С. Берман.

___________________________

Дорогой мистер Берман,

Вы жалуетесь на излишки мыла - я их забрала. После этого Вы жалуетесь мистеру Кеседдеру на то, что все Ваше мыло исчезло, хотя я сама лично положила его в Ваш номер: 24 кусочка Camay, которые были убраны, а также 3 кусочка, которые вы должны получать ежедневно.

Ваша горничная, Кэти, не знала, что я все вернула на место, и сама

принесла еще 24 Camay, а также 3 ежедневных куска. Я не знаю, откуда Вы взяли, что в отелях предоставляют семейный Palmolive. Мне удалось найти кусок семейного Monsavon, который я оставила в Вашем номере.

Элан Кармен, гувернантка.

___________________________

Дорогая мадам Кармен,

Всего лишь маленькая записка, чтобы Вы были в курсе моей последней

инвентаризации моего мыльного склада. На сегодняшний день я обладаю: на полочке аптечного ящика: 18 Сamay в четырех стопках по 4 штуки и одна стопка из двух кусочков. На коробке с носовыми платками: 11 Camay в двух стопках по четыре штуки и одна стопка из трех кусков. На тумбочке в комнате: одна стопка из 3 Dove, стопка из 4 Monsavon, а также 8 Camay в двух стопках по 4 штуки. В аптечном ящике: 14 Camay в трех стопках по 4 и одна стопка из двух кусков. В мыльнице: 6 Camay, очень мокрых. В северо-восточном углу раковины: 1 Dove, наполовину использованный. В северо-западном - 6 Camay в двух стопках по три куска.

Не могли бы Вы попросить Кэти убедиться в том, что кучки тщательно

сформированы и хорошо вытерты от пыли? Дайте ей также знать, что кучки, содержащие больше, чем 4 куска, имеют тенденцию разваливаться? Могу ли я также посоветовать, что поскольку мой подоконник пока еще не использован, он может представлять собой отличный склад для будущих поступлений. И еще одно: я купил еще один семейный Palmolive, который я храню в сейфе отеля во избежание всяческих недоразумений.

С. Берман.

Стою низко опустив голову. На меня кричат, грозят. А я, вроде уже не молодой человек, не могу поднять голову и посмотреть в глаза людям. Внученька, внученька, зачем ты так с дедушкой! Зачем ты это сотворила?

Народу в кабинете директора школы много, но прям со злобой на меня наезжают директриса школы, инспекторша по делам несовершеннолетних и молоденькая учительница. Только участковый не поднимает головы уткнувшись в бумаги. Меня уже провели по разгромленному актовому залу, показали следы крови на некоторых предметах. А теперь меня грузят по полной.

И поскольку говорят одновременно, то я воспринимаю урывками:

- сорвала вечер встречи выпускников..

-..пострадал авторитет школы..

- .. пострадали уважаемые люди..

- .. тяжкие телесные...сотрясение мозга..

- .. многочисленные ушибы .. вырванные волосы ... порванная одежда..

Мне всё хуже, я не могу уже сдерживаться, чувствую не выдержу. Достаю пластинку валидола:

- Извините, мне надо выйти на свежий воздух.

Поворачиваюсь и выхожу из кабинета. Слышу голос участкового:

- Я, провожу гражданина.

Едва сдерживаясь прохожу по коридору, выхожу на крыльцо.Оглядываюсь, и ускоряя шаг спешу за ближайший угол школы.

Заворачиваю и тут сила воли моя кончилась.

Я начинаю смеяться, да какой там смеяться - РЖАТЬ!!! До слёз, до стука головой о стену!

Там меня и нашел участковый, только вот смеяться он начал гораздо раньше. Подошел ко мне уже в слезах.

Так мы и угорали с полчаса.

- Ну вот КАК! Я мог такое пропустить?! -вытирая слёзы сказал участковый - Ведь всегда присутствовал сначала, а тут решил подойти к окончанию вечера.

- Я надеюсь, кто нибудь снимал на видео?

- Вот нам только и остается надеяться - махнул он рукой.

- А откуда у нее все эти аксессуары?

Я подумал.

За неделю до этого Юленька (внучка моя) ездила в Краснодар на свадьбу к подружке.

Вот видимо оттуда все и привезла.

И вот представьте: вчера, Вечер Встречи Выпускников, актовый зал. Старшеклассники со сцены поздравляют школу, учителей, выпускников. Короче, поют, танцуют. Открывается дверь и в зал входит моя внучка (она в 11 классе) в шикарном, белом свадебном платье. Фата и букет невесты тоже присутствуют. Ясное дело, под руку с женихом. Сзади свидетель и свидетельница с лентами через плечо.

"Невеста" поднялась на сцену:

- Уважаемые гости! Я не могла, не поделиться с вами своим счастьем, поэтому я решила бросить "букет невесты" в родной школе. Ведь у нас так много одиноких девушек, желающих выйти замуж! Ловите!!!

И бросила букет в зал.......

Дальше уже рассказывал участковый.

- Директрису отшвырнули через 2 ряда кресел, Инспекторшу по делам несовершеннолетних затоптали, отдавили руку, вырвали один ноготь. С подратыми лицами более двух десятков, двое с сотрясением мозга. Все остальное мелочи, типа разбитых носов. Пострадавших школьниц нет. Только учительницы и выпускницы. Ну еще физрук получил фингал, когда пытался разнимать.

Я не знаю, как мне убеждать любимую внучу, что это неудачная шутка? Тем более, что мне не удалось ее увидеть вживую. Одна надежда, что где то есть запись.