Свадьба закончилась, разъехались гости и дочь переехала к мужу. В квартире опустело. Неделю промаявшись в тишине, мы с женой решили купить животное. Предполагалось, что оно станет достойной заменой дочери и не даст угаснуть родительским рефлексам - кормить, дрессировать, выводить погулять и убирать нагаженное. Но, в отличие от дочери, животное не будет огрызаться, воровать мои сигареты и шуршать по ночам в холодильнике.

Кого будем покупать, еще не решили, и планировали определиться по месту. В воскресенье мы с женой поехали на Птичий рынок. Возле входа продавались симпатичные морские свинки. Я вопросительно взглянул на жену.

- Не пойдет, - отрезала она. Наша была сухопутная. Рыбки отпадали из-за своей молчаливости.

Попугаи, похожие раскраской и болтливостью, вызывали у жены аллергию на птичий пух. Мне понравилась мартышка. Ее ужимки напоминали дочь в период полового созревания. Но жена обещала лечь между нами трупом. Пришлось, какnобычно, уступить. Ну и ладно. В конце концов, с этой обезьяной мы знакомы едва ли пять минут, а к жене я уже привык. Оставались собаки и кошки. Но с собаками надо по утрам гулять. А кошек я отсек сразу. Что-то я себя плохо представляю в роли продавца котят у метро. Да и ведут себя кошки отвратительно, когда им кота хочется, а хотят они его непрерывно. Итак, коты. Нашего Кота мы узнали сразу. В плексигласовом аквариуме лежал средних размеров комок серого меха. Его облепили несмышленые котята и тыкались носом в брюхо. Кот спал. Наверное он был очень добрым и не прогонял котят. На аквариуме висела табличка - «Кузя». Продавец рассказала трогательную историю, что кота продают из-за того, что в доме подросла собака и не дает ему житья. Внешне наш избранник казался породистым персом. Но документов, подтверждающих, что сплющенный нос не родовая травма, а признак породы, не было. То ли сгорели бумаги при наводнении, то ли утонули при пожаре. По пропавшим документам кота официально величали Кайзер, но он легко отзывался на «Кузю». И мы его купили.

Поднимаясь в подъезде по лестнице, жена ехидно поинтересовалась:

- А ты уверен, что он не кастрированный? Я напрягся. Не то, чтобы я плохо отношусь к сексуальным меньшинствам, просто кот должен быть Котом. И при каждом удобном случае обязан делать котят. А кастрировать животное, по-моему, вообще последнее дело.

Я распластал Кузю прямо на лестнице и, не взирая на его протесты, провел первичный урологический осмотр. В полумраке подъезда закрытые мехом кошачьи гениталии визуально не просматривались. Все толстенькое пушистое брюхо было в свалявшихся комках шерсти и казалось, что яйца росли по всему животу. Тщетно пытаясь вызвать в себе чувства зоофила, я провел рукой по кошачьей промежности. Кот взвыл, но яйца я кажется, нащупал.

В этот день с ревизией холодильника к нам в гости заявилась дочь. Увидев Кузю, она оставила в покое изрядно обглоданный тортик и напала на зверя. Вдвоем с мамашей они засунули его в ванну и отмыли детским шампунем. Кот противно помявкивал. Потом его спеленали и, растерев моим полотенцем, высушили феном. Принявшего достойный вид Кузю жена стала расчесывать, выстригая свалявшиеся комки шерсти.

Идиллия раскололась душераздирающим мявом и грохотом. Прозвенели стеклянные брызги и раздался вой. Я отставил пиво и не спеша прошел в комнату. Жена сидела на диване и в такт своим подвываниям покачивалась, вытянув на коленях руки с набухавшими кровью царапинами. Рядом валялись ножницы и клочья кошачьей шерсти.

Мы с дочерью столпились у тела пострадавшей.

- И что случилось?

Жена посмотрела на нас тоскливыми глазами и снова взвыла:

- Я-а-а-й-ц-а-а.

- Что яйца?

- Оторва-а-а-ались.

- Откуда?

- От кота-а-а-а.

Я далек от медицины, но у меня есть стойкое подозрение, что яйца просто так не отрываются. Даже у котов. Даже если за них дернуть. Долго и безуспешно сквозь рыдания я пытался понять, что произошло. По натуре я добрый человек, поэтому мне ужасно хотелось придушить любимую. Мне всегда хочется убить рыдающую женщину. Из чувства сострадания. Как тяжелораненого бойца, чтобы она не мучалась сама и не рвала стонами душу окружающим.

Наконец жена раскрыла крепко сжатые до этого кулаки. На окровавленных и мокрых от слез ладонях, лежали два пушистых комочка. Серая шерстка на них поблескивала капельками крови. Оказалось, что когда жена выстригала колтуны между задними лапами, кот дернулся. Она же, ранее нацелившись ножницами на свалявшийся комок шерсти, по инерции состригла то, что туда попало. А попали, с ее слов, туда именно яйца. Сквозь слезы и непрерывно текущие сопли удалось разобрать, что кот взревел от боли и спрятался под диваном, предварительно расцарапав в кровь руки жены. И, естественно, по пути разбил вазочку. Если честно, то на его месте за отрезанные яйца я откусил бы голову и разгромил всю квартиру. О чем и сообщил жене, вызвав новый всплеск истеричного воя.

Мы с дочерью вооружились шваброй и залегли на полу. Под диваном, в самом дальнем и пыльном углу янтарем светились глаза новоявленного кастрата. Кот недобро урчал. Как мужик мужика я его понимал. На ласковые призывы, подкрепленные сосисками, он не реагировал. Дочь осторожно подпихивала Кузю шваброй к внешнему краю дивана, а я пытался прихватить жертву доморощенного хирурга за выступающие конечности. Котяра оказался на редкость сметливым и не расслаблялся. Он непрерывно огрызался и стучал лапами по деревянной ручке, оставляя на ней глубокие царапины.

Наконец, он удачно вцепился когтями в швабру и подъехал на ней поближе. Боже, в каком он был виде! Сумасшедшие ярко желтые глаза. На морде и усах паутина, на хвосте столетняя поддиванная пыль. За полчаса общения с моей женой из красавца перса он превратился в бомжеватого кастрата. Мне взгрустнулось от пришедшей в голову аналогии.

Я прижал к себе настороженно затихшего зверюгу и успокаивающе почесывал за ухом. Понемногу Кузя успокоился, напружиненные лапы расслабились... и он хрипло замурчал! Мурлыкал он громко, слегка прикрыв глаза. Похоже жена что-то напутала - надо быть последним идиотом, чтобы мурлыкать после кастрации. Дражайшая встала на цыпочки, и пытаясь разглядеть увечья, как обычно, несла чушь:

- Ему плохо? Он хрипит? Я вызову скорую!

Кот открыл мутный глаз и, разглядев мучительницу, напряженно затих. Похоже, он и впрямь собирался захрипеть. Я разогнал женщин и отнес кота на кухню.

Мы пили с ним пиво и снимали стресс. Я рассказывал ему, как тяжело живется мужику, когда в доме одни бабы. Кузя понимающе взмуркивал. Казалось, что мы нашли общий язык. Минут через десять котяра валялся кверху брюхом у меня на коленях. Его мурлыканье согревало душу. Взаимное доверие подошло к стадии выяснения интимных подробностей. Меня волновало, не повредила ли жена мужское достоинство.

Кот распростер лапы и я углубился в осмотр. Яиц не было. Я еще хлебнул пивка и снова разгреб шерсть. Яйца не появились. И, судя по всему, их никогда и не было. У меня на коленях лежала кошка. Достаточно крупная для женского пола, симпатичная персидская кошка. С округлившимся животиком. И то, что жена отрезала, очевидно было клочками свалявшейся шерсти с кровью от царапин.

Мы не пошли бить морду продавщице за подлый обман. Общие с кошкой переживания нас сроднили. И зовут ее теперь не Кузя. А вчера у Козы родилось четыре пушистых котенка. У нас в доме снова дети.

Жили мы в стандартном щитовом домике, громко именуемом коттеджем, коих на территории турбазы стояло несколько десятков. Разбросаны они были в беспорядке среди живописного леса. Жили втроем. Я, еще один инструктор, Антон, и Леха. Спасатель. Время, свободное от организации досуга отдыхающих, каждый проводил в зависимости от собственных пристрастий. Но сводилось все в основном к двум интересам: выпить и пофлиртовать с отдыхающими. Антон имел постоянную пассию. Лену, официантку из столовой. Но главной его страстью все-таки была не она. Если где-то брезжила хоть какая-то перспектива халявной выпивки, женщины отодвигались для него на второй план.

Леха, наоборот, использовал любую возможность закрутить романчик.

Отдавался этому полностью и всей душой. Являясь беспросветным

романтиком, в каждую свою очередную пассию влюблялся по уши, чуть ли не до предложения жениться. Плевать, что длилось это от одного до пяти дней. Главное же - отношение? Из-за чего терпел постоянные насмешки со стороны Антона.

Я же, будучи малолетним сопляком, набирался опыта у старших. Кидаясь поочередно то в одну, то в другую крайность. То беспробудно квасил с Антоном. То таскался вместе с Лехой за каждой юбкой.

Проблемы, куда вести девушку, когда знакомство достигало нужных высот, у нас не возникало. К себе, естественно. Чтоб не случалось накладок, у нас было заведено правило. Если кто-то приводил в номер даму, в окне рядом с входной дверью вывешивалось полотенце. Как сигнал остальным, что тут сегодня занято и идите ночевать куда угодно. Никаких особых проблем это не вызывало. Теплой летней ночью на турбазе хорошему человеку найти уютный уголок не представляло труда.

История, о которой пойдет речь, началась обычным поздним июльским

вечером. В полумраке турбазовской дискотеки Леха познакомился с

очередной своей страстью на всю жизнь. В основном на ощупь и по запаху. Потому что неверное освещение танцплощадки не позволяло рассмотреть подробности. Но Леха верил своей интуиции. Справедливо полагая, что страшнее его последнего увлечения быть уже ничего не может. Будучи ужасно сентиментальным, за время работы на турбазе Леха тем не менее четко усвоил одно: время здесь течет совсем особенно. Двадцать дней для приехавшего на отдых пролетают как один. И все эти «туристы», независимо от предыдущего опыта, «и жить торопятся, и чувствовать спешат» Поэтому лирические отступления и процедура ухаживания не должна растягиваться более чем на несколько часов. Иначе твое место достанется другому. Поэтому, когда дискотека закончилась, Леха уже вел свою находку к нашему домику. Выпить чашечку чая. Ну, или показать девушке свою коллекцию наград за спасение на водах.

В этот злополучный день, часа в три, мы с Антоном вернулись из

трехдневного водного похода, куда водили группу "туристов". По прибытию на турбазу Антон с компанией новообращенных водников принялись это событие яростно отмечать. Я тоже принял участие. Но в разумных пределах. Кому-то ведь нужно еще было тащить Антона по окончании пирушки. Пьянка закончилась под вечер, аккурат когда с танцплощадки донеслись первые звуки музыки. Дотащив Антона до нашего домика, я сбросил с его кровати матрас на пол возле стены. Во-первых, Антон по пьяни имел привычку падать с кровати. Во-вторых, на полу было не так душно. Пристроил в изголовье извлеченный из холодильника бидон с пивом. Все. Душа моя была спокойна за коллегу, я закрыл номер на ключ и пошел искать приключений в злачных местах турбазы.

Вернувшись часа через три, с удивлением обнаружил висящее возле двери белое полотенце. Сигнал. Может, Ленка пришла к Антону, подумал я. И, пожав плечами, отправился коротать ночь к Сане-бармену. Бар на турбазе работал до последнего посетителя, а потом можно было спокойно отоспаться на мягких кожаных диванах. Что я и сделал. Наутро, вернувшись в номер, застал своих приятелей в растрепанных чувствах и узнал от них о событиях прошлой ночи.

Когда Леха привел свою спутницу в коттедж, отпер дверь и хотел зажечь

свет, та жарко зашептала ему в ухо «Может не будем свет зажигать? Я

стесняюсь! » Забыла, видимо, что пришла всего лишь взглянуть на комплект геройских Лехиных награды. Леха не возражал. Внутри было хоть глаз коли. Леха вывесил дежурное полотенце, чтоб никто не нарушил их идиллию, и провернул ключ в замке, оставив его в том положении, когда снаружи открыть нельзя. В качестве дополнительной страховки. О лежащем в углу у стены Антоне никто не подозревал. Повозившись немного в темноте, парочка оказалась в Лехиной постели.

И вот, когда пик страсти был уже далеко позади и Леха ворковал расслабленной подружке о своем обретенном счастье и любви до гроба,

откуда-то снизу, из угла, раздался металлический звук крышки о бидон и

хриплый голос Антона надтреснуто произнес: «НУ ЧТО, ГОЛУБИ СИЗОКРЫЛЫЕ! ПИВО ТЕПЛОЕ БУДЕТЕ? » Оказалось, что Антон давно не спит и с любопытством наблюдает происходящее. Предугадать реакцию девушки не мог никто. Она громко вскрикнула «Ой! », вскочила с кровати, и как была, в чем мать родила, выскочила за дверь. Успев прихватить в качестве одежды только висящее у двери дежурное

полотенце.

Всю оставшуюся ночь, до рассвета, вдрызг разругавшись с Антоном, Леха лазил по турбазе в поисках сбежавшего счастья. Вспугивая из кустов многочисленные парочки. Дважды чуть не был бит разгоряченными кавалерами. Восемь раз был обозван маньяком. Вернулся, естественно, ни с чем. Извинился перед Антоном. Тот сказал: «Ага! Хорошо что меня не угораздило предложить вам пива в разгар страсти. Вишь, у нее реакция какая. Пришлось бы скорую вызывать».

Сели мы втроем и стали чесать репы, как помочь Лехиному горю и обрести потерянную любовь. Антон успокаивал.

- Да ладно, встретишь ты ее. В столовую-то она ходит? Ну, покараулишь

денек.

- Как? Как? - заламывал руки Леха. - Я ж ее в лицо не знаю!

- Имя? Где живет? Из какой группы? Возраст?

- Не знаю! Мы на танцплощадке познакомились! Лет восемнадцать. Стройная!

- Нормально! Ну хоть какие-то приметы?

- Она! … Она такая! …

- Все понятно. «Тонкая, возвышенная, романтичная». Это мы поняли. У тебя разве другие когда были? Ладно. Будем исходить из материальных

соображений. Глянь-ка, что там за шмотки от нее остались. Леха вытащил из кучки вещей джинсы, развернул их и прочел название.

- Джинсы Рифле.

- Райфл, деревня! - поправил его более практичный Антон. - ФирмА.

Практически новые. Семи лет не ношеные. Сто пятьдесят рубликов на

толкучке у барыг. Маечка опять же «маде ин не наша» Ветровка… Купальник… Ну, в этом я не понимаю. Короче, за такими шмотками она сама притащится. Ну не дура же она все это оставлять?

- Какой же ты… - споткнулся Леха. Слово «меркантильный» он не знал.

Тогда оно было еще не в моде. - Куда? Куда она притащится? Мы ж сюда в темноте шли. Сто домиков, и все одинаковые!

- Ты что, ей не представился? Жельтмен хренов. Затащил девку в постель… Ни ее имени… Ни своего… И он меня после этого развратником называет!

В конце концов у нас родилась идея написать объявление и повесить в

столовой при входе. На самом видном месте. «Девушку, оставившую личные вещи, просим зайти в номер инструкторов. Домик такой-то» Кому надо, решили - тот поймет.

Сказано - сделано.

Сидим после обеда. Ждем результатов. Леха изнервничался весь. В

предвкушении встречи. «Она не придет! Она не придет! » - заладил. «Ну, - говорит Антон - тогда я ее штаны Ленке подарю» «Нет! » «Тогда тебя на

них удавлю! - злится Антон - Пиздострадалец! Сиди и молчи! »

Когда мы уже отчаялись, где-то через час, как гром среди ясного неба,

раздался стук в дверь. Совсем не робкий, надо сказать. «Войдите! »

крикнул Антон, поскольку Леха лишился дара речи.

И в комнату вошла… Вплыла… Как бы поделикатнее описать? Протиснулась боком. Дама. Лет под пятьдесят. Размеров? Ну… Вот, чтоб вам было понятнее. Представьте себе Валерию Новодворскую в синеньких шортиках и маечке-сеточке в мелкий цветочек. Представили? Вот! Со словами «Молодые люди! Это вы писали объявление? » и вошло это чудо.

Леха сидел на кровати и только поэтому не упал. Но челюсть у него

отвисла и глаза полезли из орбит. Антон впился зубами в край пивной кружки, что бы не захохотать в голос. Из глаз его брызнули слезы. Но он быстро взял себя в руки и деликатно спросил:

- Простите! А это точно - ваши вещи?

На что дама развернула целлофановый пакет и извлекла на свет наше

полотенце. «Ваше? » Мы согласованно закивали. Потом проговорила весь список оставленных вещей с размерами и торговыми марками.

- Вопросов нет! - сказал Антон и указал ей на тумбочку, где лежала

одежда.

В полной тишине, при абсолютном молчании дама собрала в пакет вещи и положила на их место наше полотенце. Мы с Антоном, красные от

напряжения, чтоб не заржать, смотрели то на Леху, то на эту диву, и

ждали, что же он предпримет? «Молодая, значит? » - читалось в наших

глазах. «Стройная, лет восемнадцати? » Но Леха был в полной прострации.

Дама произнесла «До свидания! » и направилась к двери. И в тот момент, когда дверь за ней уже закрывалась, из меня вырвалось таки предательское сдавленное «хи-хи»

Дверь снова приоткрылась. Дама полуобернулась. Обвела нас высокомерным взглядом. Остановила его почему-то на мне. И голосом Фаины Раневской

произнесла:

- Я, МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЭК, НЕ «ХИ-ХИ»! Я МАМА ЭТОГО «ХИ-ХИ»!

Друг у меня женился на третьем курсе института. Жена красавица, а вот с тещей не повезло. Тем более, что жить молодым пришлось у нее, вплоть до окончания высшего учебного заведения. Уж больно крикливая попалась вторая мама, чуть что не так - взвывала как пилорама. Друган говорит, что иногда даже уши ватой затыкал. Ну короче, как бы там ни было, а после института, кстати сельскохозяйственного, распределили их в какой-то совхоз. Дали домишко, и зажили они весело и счастливо. Друган, мужичок хозяйственный, живность развел, курочек, поросеночка, еще что-то там! Живут!

Года через два приходит от мамы жены телеграмма, мол, встречайте - приезжаю! Супруга засуетилась, планы строит. Петушков планирует несколько штук зарубить, маму домашней курятиной покормить. Друган говорит, что как приедет, так и зарубим, чтобы свеженькое было.

Теща приехала вечером. И сразу начала устанавливать свои порядки. Другана на основе прошлых воспоминаний чуть кондратий не хватил, и созрел у него ночью коварный план. В полчетвертого утра жена засобиралась на утреннюю дойку, она на ферме заведующей работала. Вместе с ней и теща подскочила, а другану на работу к восьми, он еще лежит. Теща опять начала базлать, мол, доченька ее трудяга, а зять тунеядец.

Жена ушла, друган встал. Сидит на кухне чай пьет, теща на повышенных тонах объясняет ему политику семейной жизни. И тут за окном петушок закукарекал. Друган делает зверскую рожу, хватает топор, и в загородь с курами. Хватает петуха, и хрясь по шее, полуфабрикат готов.

Притащил на кухню, бросил в тазик. Городская теща от этого действа охренела. Орет, ты что же, мол, ирод, наделал! А он ей объясняет, что нервы ни к черту стали, громких криков не переносит. Тут следующий петух закукарекал. Друган опять делает зверское лицо и с криком - НУ, МАТЬ ТВОЮ …! вылетает во двор и повторяет процедуру. Хрясь, и следующий петушок уже полуфабрикат. Теща уже не возмущалась, и смотрела на зятя как-то косо. Тут третий закукарекал. Все повторилось. Теща до самого ухода зятя молчала как рыба. Пришел он на обед. Жена петушков ощипала и суп варит. Когда тещи на кухне не было, она его и спрашивает:

- ТЫ, МОЛ, НЕ ЗНАЕШЬ, КОЛЯ, ПОЧЕМУ НАША МАМА ШЕПОТОМ РАЗГОВАРИВАЕТ?

Когда афтор работал в Верхнем Уфалее Челябинской области, он познакомился с лесником Петровичем. Хороший такой мужик, простой, честный – одно слово лесник. Петрович находился в состоянии перманентной войны с местными минтами. Минты воровали лес, причем как-то по-глупому, прямо в кителях и фуражках. Когда их Петрович ловил, они говорили: «Хуле ты Петрович выделываешЦЦо? Нас майор за лесом послал».

Петрович неоднократно пытался возбудить какие-то уголовные дела, но они почему-то не возбуждались.

Минты тоже не оставались в долгу и все время пытались Петровича посадить. В основном они применяли метод из фильма «Бумер». Подкидывали в багажник «Патфиндера» Петровича куль травы в газете «Уфалейский рабочий». Но Петрович был уже, сЦука, грамотный и требовал вызвать Госдурконтроль, штобы они взяли анализ с его пальцев и газетного свертка. Минты плевались и забирали траву обратно.

Но однажды минты натравили на Петровича крупного зверя. И тогда он совершил подвиг.

Петрович пришел утром на работу в лесничество. Привычно осмотрел свой кабинет и под столом обнаружил конверт.

– Зоя Николаевна, — позвал Петрович бухгалтершу, — зайди ко мне, пожалуйста. Видишь конверт? Посмотри, чо в нем?

В конверте было 30 000 рублей. Петрович попросил оформить их в кассу как пожертвование неизвестного спонсора. Через пятнадцать минут с потолка посыпались омонофцы в масках.

— Где, блиать, конверт? – Закричали лыцари правопорядка.

— Какой конверт?

— Со взяткой, блиать!

— В кассу внесен как пожертвование неизвестного спонсора на сохранение леса.

– Верни обратно. У нас других меченых денех нету,- запричитали омонофцы.

— Не могу, — мужественно ответил Петрович. – Лесничество предприятие государственное. Считайте ваши деньги уже в казне государства российского. Народное достояние.

Минты к Петровичу ходили есчо две недели. Плакали. Просили вернуть взятошные деньги. Петрович был тверд как скала. Мол, чо в бюджет попало, то пропало. Идите нах... Пошли. Правда со слезами.

Так простой лесник совершил подвиг!

На реконструкции средневековых боев (битва 100 на 100). Мы должны были находиться "в мертвых" еще некоторое время. Возле нас сидит здоровенный парень и обычной иголкой с тонкой ниткой сшивает разодранную сверху до низу кальчугу. Мы для себя отметили, что мог бы нитку попрочнее взять или скрепить проволокой, ведь не будет в бою держаться. Зашив кольчугу, он одел ее на себя, покрасовался и явно остался доволен. После этого парень принялся ремонтировать щит, у которого был выломан приличный кусок. Для этого он взял кусок хлебушка, пожевал и на этот мякиш приклеил недостающую часть, тщательно замазав трещину. Опять остался доволен и отправился на исходную позицию боя. Нашему любопытству не было предела, пришлось отпроситься из "мертвяков" в зрители.

По разные стороны поля выстроились две "враждующие" толпы, а по сторонам находилось немалое количество зрителей, в том числе и мы.Сбоку между рядами находился небольшой холм, на котором мы и увидели того самого парня в зашитой кольчуге. Перед самым сигналом о начале "сражения" с холма раздался дикий вопль, на который все мгновенно повернули головы и увидели...

Парень с диким рычанием откусывает и зубами отбрасывает в сторону кусок приклеенного щита, сам щит летит в другую сторону. Разрывает пополам кальчугу, вырывает торчаший из земли меч и размахивая им над головой с победным криком несется в сторону противника. К нашему удивлению, на этом "битва" закончилась - увидев богатыря, вояки кинулись врассыпную, теряя по дороге щиты и мечи.

После того как вояки пришли в чувство, все долго смеялись над успешной тактикой богатыря. Вот это психологическая атака!!!

У моего приятеля Сержа С., или проще говоря Сёмкина, был

юный пушистый белый кот-перс по кличке Фунтик. Жили они в преподавательской свечке – 12-этажке в конце улицы Октябрьская.

Из мужской солидарности приятель не дал кастрировать любимого кота, но во двор его тоже не выпускал – всё-таки 7 этаж. Да ещё эта вечная мировая война между бродячими котами-убийцами и не менее свирепыми бродячими собаками. Всё свою неистраченную сексуальную энергию породистый кот вложил в адреналин и в спорт – он полюбил ходить по узкому карнизу, окружавшему 7 этаж целиком. В погожие дни он, бывало, часами задумчиво вращался вокруг дома-свечки наподобие искусственного спутника, став местной достопримечательностью.

Но годы шли, кот становился всё мощнее и толще, а карниз от этого отнюдь не увеличивался. Однажды ранним зимним вечером кота сдуло порывом ветра. Его сразу отнесло от стены дома, не оставив ни малейшего шанса хоть как-нибудь зацепиться за неё до столкновения с мерзлым асфальтом, окружавшим дом.

Услышав душераздирающий кошачий вопль, приятель выскочил на балкон. Как он потом сказал, в этой безнадёжной ситуации на месте кота он бы крепко зажмурился и попытался умереть легко. Кот принял другое решение. Приятель с изумлением наблюдал с балкона, как Фунтик, распушившись и расставив все лапы наподобие белки-летяги, энергично вращает своим огромным хвостом словно пропеллером, и явно куда-то планирует. Смысл его воздушных маневров стал понятен не сразу. Но падая мимо козырька подъезда на уровне второго этажа, кот умудрился пролететь точно возле его края. Он успел намертво вцепиться в козырек передними лапами, частично погасив скорость падения, после чего последним отчаянным усилием изменил траекторию полёта в направлении большой пушистой шапки на голове жильца, который замер у входа в подъезд, задрав голову и с любопытством наблюдая за фигурами высшего пилотажа у себя над головой.

Спасла кота не только сама шапка – защищая её, офигевший жилец инстинктивно вытянул вперёд руки, на которые кот и приземлился. Но всё равно удар был настолько сильным, что жилец упал на попу.

Всё время падения кот не переставал дико орать, но от финального удара об шапку он моментально заткнулся и не разговаривал еще несколько дней, даже когда просил пожрать. Он перешёл на пантомиму.

Но тишины во дворе в момент его падения не наступило –вопли кота сменились матами его спасителя.

Приятель мой тогда наскоро оделся и выскочил к лифту. Но спускаться вниз не потребовалось – сосед успел подняться сам в обнимку с дрожащим котом. Как вспоминал приятель, глаза у обоих были безумные.

Нервно посмеиваясь, сосед сказал торжествующе – «Небось кастрированный так бы не смог! Впрочем, и не полез бы» - добавил он задумчиво. В этой ёмкой фразе вместилась с моей точки зрения вся история приключений и путешествий мужской половины человеческого рода.

Сосед потом настаивал, что замер у входа в подъезд нарочно, чтобы дать несчастному коту шанс. Он явно напрашивался на магарыч, и конечно его получил. В конце концов, он легко мог сделать шаг в сторону, спасая дорогую шапку, но предпочёл спасти кота.

А кот так и остался слегка хромать на переднюю лапу после того случая. Но привычке гулять по карнизу он не изменил.

Многие годы с тех пор жильцы, приближаясь ко входу в подъезд, тревожно вглядывались в небо…

Вообще даже я иногда поражаюсь своему отцу. А как не поразиться, если при любом своем маршруте он считает шаги и спроси его сколько метров будет оттуда до сюда - если хоть раз ходил, обязательно ответит. Или к примеру другой вариант, вот недавно по телевизору показывали как американское побережье ураган накрыл. Разрушения страшные, жертвы были. Вот как к такому человек отнесется? Ясно дело, что один пособолезнует, другой позлорадствует над чужой бедой, третий канал переключит, а вот батя нет. Он сразу за ручку и листок бумаги. Карты физические разложил, справочниками обложился, три дня что-то высчитывает. На четвертый день мне говорит;

- Ты знаешь, сынок, не могу я понять, почему такая большая страна, развитая и богатая, с какими-то ураганами справится не может?

- Так это же стихия, бать! - ловлюсь я на его удочку и тут же получаю в руки целый научный труд.

В нем расписано все, где этот тайфун, (читай ураган) образуется и то, что место его возникновения космические метеоспутники засекают сразу. И что вся проблема в разнице температур воды и воздуха. А раз так, то эту воду нужно остудить, ну то есть не все теплое течение уходящее в северные широты, а только его поверхность. И для этого надо совсем немного - лишь несколько подводных лодок или надводных судов с атомными реакторами, могущими выработать необходимое количество электроэнергии. А в остальном, надо-то несколько насосов, способных выкачать с восьмидесяти метровой глубины определенное количество литров воды, которая там довольно холодная и т.д. и т.п. Да ладно бы все было написано так, как у меня, а то ведь с формулами, цифрами и всеми научными названиями процессов. В общем, кому интересно, как избавить Америку от ураганов, пишите на е-майл, я вам записи вышлю. Но не сейчас. Потому как суть сегодняшней истории ведь не в этом, а в том, как батя со мной на машине ехал, хотя из всех видов транспорта он предпочитает железнодорожный.

В общем, едем мы, я рулю, он скептически наблюдает за моими действиями, но не критикует, так как я его сразу предупредил, что водителя во время движения отвлекать нельзя. Попутно, а это я вижу краем взгляда, он считает количество обогнанных и обогнавших нас машин, явно высчитывая оптимальный скоростной режим. Ну да ладно, где-то под Владимиром нас тормозит ГАИ на стационарном посту. Батя интересуется у меня за что. Я ему скороговоркой объясняю, что за то, что мы транзитные.

Пока я парюсь на посту, где нас народу немеряно, а разбор ведет не очень торопливый лейтенант, явно специально затягивая время на предмет того, что мы должны наверно в его понимании «созреть» и как можно безболезненней расстаться со своими кровными в обход всех официальных процедур. Правда, у меня насчет этого другое мнение, и я ни при каких обстоятельствах никому взяток не даю, даже если мне это и дороже обходится. Короче, стоим. В окно вижу как батя из машины вылез и внимательно наблюдает за гаишником, который тормозит машины из потока. Через некоторое время подходит к нему и что-то спрашивает. Что – не слышно, но вижу, гаишник напрягся и смотрит на батю остолбенело-ошарашено. В этот момент меня кто-то отвлекает и я теряю визуальный контакт, но зато когда возобновляю, вижу, что ситуация начинает меняться. Гаишник осыпая батю потоком брызг слюны изо рта, что-то орет, а батя не обращая на это никакого внимания, что-то ему объясняет, показывая то на дорогу, то на машины. Дальше больше, потому что через минуту гаишник старается от бати сбежать, правда безрезультатно. Дальше вообще непредсказуемо - гаишник влетает на пост.

- Чей дед?! - обводит стоящую толпу бешенным взглядом, - фамилия твоя как? - получив мое согласие на родственную связь с обозначенным индивидуумом, интересуется он. Услышав фамилию, бросается к лейтенанту.

Перешуровав стопку водительских удостоверений и техпаспортов, выуживает мои и с криком - пойдем на улицу - прет меня к дверям. На улице, сунув мне в руки документы, провожает ласковой напутственной фразой - счастливого пути!

- И все же каждая четвертая! - подваливает к нему мой батя, - я же считал, вы три машины с транзитными номерами остановили при мне и каждая из них была четвертой по отношению к предыдущей.

- Слушай, дед, отвали, а! Я твоему родственнику документы отдал, давайте езжайте! Не считаю я их, не считаю!!!

- Так а я и не говорю, что считаете, просто совокупность ваших временных возможностей и плотность потока двигающихся машин этому способствует. Пока вы одну остановили, документы спрашиваете, то да се, три уже прошло, четвертая опять ваша. Вот если бы мы с сыном ехали чуть-чуть быстрей или медленней, то вполне возможно мы бы …

- Слушай, друг, увези деда, ведь загрузил вообще, я ведь не знаю уже какую машину и тормозить. Стою тут как идиот думаю, четвертая она или пятая, нахрен мне это нужно, машины эти считать! Я ведь тебе документы отдал, даже штрафа с тебя не взяли, ну и ехайте себе спокойно! Увози, не доводи до смертоубийства!

Ленку начали называть акселераткой к концу восьмого класса тогда еще десятилетней школы. При росте сто семьдесят шесть сантиметров она имела не менее восьмидесяти килограммов веса. Для девочки я вам скажу параметры не очень привлекательные, но тогда она не очень обращала на это внимание. Однажды Ленка зашла в спортивный зал после уроков и надо же такому случиться, что именно в тот момент там были занятия секции по вольной борьбе. Пристроившись на лавочку, она с восхищением наблюдала как несколько пареньков валяют друг друга на матах под чутким руководством тренера. Минут через пятнадцать Ленка поняла, что это ее стихия.

- Я тоже хочу! - обратилась она к тренеру.

Тот, оглядев ее довольно мощную фигурку, только развел руки и вздохнул.

- Но ты же видишь, что у нас нет девочек.

- А я с ними буду бороться, - наивно сказала Ленка, показав на пацанят, вызвав в них бурный восторг.

- С ними нельзя, - серьезно заметил тренер, - но если горишь желанием, я могу позаниматься с тобой индивидуально.

На том и порешили. Ленка ходила на секцию, тщательно отрабатывала на ватной кукле броски и захваты, отжималась от пола, а когда тренер выходил в коридор, с легкостью разбрасывала нападавших на нее парнишек. Надо сказать, что при всей своей крупности, Ленка была пропорциональна, а еще у нее была очень красивая и очень большая грудь. Настолько большая, что когда тренер взял ее вместе с командой на областные соревнования и ей там нашлась соперница, Ленка снесла ее этой грудью с первого удара, едва не прихватив и зрителей. На этом ее спортивная карьера закончилась.

Десятый класс, экзамены и поступление в техникум отрывали массу времени,но когда оно появилось, Ленка начала понимать, что ей чего-то не хватает, а не хватало самого естественного - особи противоположного пола, то есть мужчины. Сокурсники ее побаивались, да и по комплекции - а к тому времени Ленка подобралась уже к ста восьмидесяти двум сантиметрам роста и почти ста килограммам веса - ей партнера не находилось. В городе искать было некогда, да и как-то не по-девичьи это, и она начала страдать, проклиная гены и наследственность.

Единственная лазейка, где ей отпускали комплименты, был городской рынок. Заезжие кавказцы любящие крупных женщин рассыпались перед ней в любезностях и знаках внимания. Ленке это льстило, но связывать свою судьбу с представителем другой национальности она не хотела. А тут еще и казус произошел - обворовать ее хотели. Нет - не кавказцы, а какой-то местный польстился на ее кошелек со студенческой стипендией да крохами, которые высылали из дома. Хорошо хоть Ленка вовремя заметила тянущую из сумочки кошелек руку. Захват был мгновенным, а бросок через бедро выполнен был на все пять. Незадачливый воришка попал в травматологию с вывихом руки и серьезным сотрясением мозга. Ленку хотели даже судить, но потерпевший сам отказался от претензий, видимо представив как будет ухахатываться народ, а может испугавшись, что трюк придется повторять при следственном эксперименте. Но главное не в этом, а в том, что Ленка и на рынке лишилась поклонников. Теперь когда она там появлялась, кавказцы смотрели на нее не как гордые орлы, а как кролики на удава ведь все произошло на их глазах. Ленка упала в депрессию. А еще через полгода в городке появился сексуальный маньяк жестоко насилующий женщин и двоих даже убивший. Ленка тоже боялась! Как не крути, а все же девушка.

Почему в тот вечер она так поздно возвращалась домой на съемную квартиру, она уже и не помнит, все покрылось мраком времени, но то, что путь ее лежал по аллейке довольно мрачного парка - истинный факт. Он появился неожиданно, вынырнув откуда-то из-за кустов. Ленка

вздрогнула - «маньяк! » - пронзило сознание отчаянная мысль, тем более, что мужик держался руками за то место, где по логике вещей у него должно было находится основное орудие преступления. Правда, виду он не подавал, скромно стоя на обочине аллейки. Но Ленка правила боя знала назубок, фраза тренера - «противник за спиной, половина проигрыша» - врезалась в ее память навечно. Видимо поэтому она и решила, что самый лучший способ защиты это нападение, другими словами «сицилианская защита». Подсечка и толчок который она произвела поравнявшись с мужичком, был стремителен. Маньяк громыхнув костями по бетону дорожки как консервная банка, подскочил довольно шустро.

- Не понял! - охнул он.

- Щас поймешь, маньяк засранный! - решила получить и моральный перевес Ленка, - щас ты у меня все поймешь! Не на ту нарвался!

Второй ее рывок был тоже стремителен, но к ее удивлению маньяк влегкую ушел от захвата, а Ленка почувствовала как ее рука заворачивается за спину. Если бы не удар локтем в лоб мужика, который был ниже ее почти на полголовы, то вполне возможно ей пришлось бы сдаться на болевом. Но удар достиг своей цели и маньяк опять громыхнув по бетону костями, попробовал опять подскочить. Правда, удавалось ему это уже не очень хорошо.

- Ну что, урод, теперь ты понял на кого напал! - возопила Ленка, понимая, что победа почти на ее стороне.

- Это кто на кого еще напал, - потирая лоб и плечо, произнес мужик, - а ты хороша!

Возможно, этот комплимент был первым в начинающейся любви, но Ленка тогда об этом не думала.

- Вставай, гад, в милицию пойдем! - твердо произнесла она, - пусть они с тобой - маньяком разбираются.

- С каким маньяком? - миролюбиво протянул мужик, - я что, на маньяка похож?

- А зачем ты тогда меня в кустах поджидал? - сбитая с толку миролюбивым тоном, произнесла Ленка.

- Никого я не поджидал, в кусты по малой нужде заскочил, когда увидел, что кто-то идет.

- А глаза что у тебя так блестят? - теряясь, нашла последний аргумент Ленка.

- А ты думаешь башкой об бетон это приятно? - наконец-то встав, произнес мужик, - но ты действительно хороша, ведь у меня первый

юношеский по самбо.

С той минуты разговор перетек в профессиональное спортивное русло и мужик, назвавшийся Серегой, проводил ее до дома. Ленка не извинялась. Потом начались встречи, закончившиеся свадьбой. Живут уже восемь лет, странно, но оба во весь голос заверяют, что несмотря на иногда возникающие споры и разногласия - драк между ними не было никогда. Это подтверждает и шестилетняя дочь Анютка - мама с папой не дерутся никогда!

Если кто-то захочет усомниться в правдивости моего рассказа, может сам попробовать это на практике. В общем, дело было так. В тот день совпало многое, или, по крайней мере - мои сборы с соседом на рыбалку и течка у принадлежавшей мне овчарки Верны. А так как жил я на тот момент в поселке, то возле нее собралась свора кобелей голов в десять. И кобели эти были не городские пудельки, а настоящие волкодавы таежного поселка. В последний момент, уже оседлав старенький мотоцикл с коляской, я решил спасти свою собаку от сексуального беспредела. Свистнул, и она через секунду сидела в люльке. Мотоцикл устремился вперед, с трудом отрываясь от эскорта, который, кстати, прекращать своего преследования не собирался. Высунув и положив на плечи здоровенные красные языки, которые напоминали первомайские флажки, эта демонстрация телепалась за нами, разбрызгивая во все стороны слюни и некоторые другие самцовые выделения.

Следующее совпадение было в том, что как только я вырулил на трассу областного значения, то тут же наткнулся на очень довольного гаишника. Увидев двух человек на мотоцикле без шлемов, да еще с сидящей животиной в коляске, мент расплылся в улыбке, а когда узнал, что я и документов с собой не брал, у него вообще произошел производственный оргазм. Широко распахнув дверь автомобиля, он пристроился на заднее сиденье сам, и гостеприимным жестом пригласил меня для составления протокола. Но я не успел! Опередила Верна, по своей собачьей глупости решившая, что мы меняем транспорт. Оттолкнув меня, она с размаху взгромоздилась на колени гаишника, чем привела его сначала в изумление, а потом в истерично-шоковое состояние.

Второй раз я не успел, когда постарался разъединить эту «сладкую парочку», потому что был откинут от машины наконец-то догнавшим нас эскортом. Состояние мента, который увидел как машина наполняется кобелями, я не могу представить даже сейчас. Потому что пережить то, что пережил человек, мгновенно увидевший десяток плотоядных морд, тяжело дышащих, истекающих слюной, и тыкающих кое-чем в любую выемку или дырочку, я не пожелаю и врагу. Единственное, что он успел сделать, это прикрыть все свои головные отверстия папкой для протоколов. Вылетевшие из нее официальные бумаги тут же были разорваны и забрызганы. Водитель гаишника, сидящий за рулем, выскочил из машины пулей. Стараясь спасти от полного уничтожения свое средство передвижения, он порывался выдергивать кобелей за хвосты, но те злобно огрызались, стараясь как можно быстрее достичь собачьего оргазма. Водила бросился ко мне без слов, в его глазах была только мольба, и тут я сообразил, что Верна находится у второй двери. Распахнув ее, я с трудом выдернул сучку из оргазмирующего клубка, и отскочил в сторону, боясь быть сбитым с ног.

Через минуту кобели, поняв, что в принципе они занимаются онанизмом, и посчитав мента не очень удачным партнером, покинули импровизированный сексодром. Следом за последним захлопнулись дверцы, и водитель так резко стартанул с места, что чуть не сбил стоявший на обочине столб. Гаишник на тот момент находился в бессознательном состоянии, ну или, по крайней мере, никаких активных действий не производил. И так я и не понял, от страха у него это было, или от оргии он в нирвану блаженства погрузился.

- В конце 90-х, после российского дефолта, я сидел на мели, и тут мне позвонил приятель и предложил подработать, участвуя в избирательной кампании в Мосгордуму. Как выяснилось, это были дополнительные выборы в одном из округов вместо выбывшего депутата. Наш кандидат позиционировался как независимый и был мало кому известен, я сейчас уже и не вспомню его фамилии. Мне предлагалось ходить по квартирам и собирать подписи в его поддержку. За одну полученную подпись агитатору полагалось двадцать рублей. Приятель уверял, что за день можно спокойно собрать пятьдесят подписей - получалось штука в день! Безумные деньги по тем временам, и я согласился, не раздумывая.

Но быстро выяснилось, что команда "независимого" кандидата плохо подготовилась к кампании. В округе не расклеили наглядную агитацию в поддержку нашего героя, на руки агитаторам выдали лишь по небольшому листочку с его биографией, где не имелось даже его фотографии. После первого дня работы я почти ничего не собрал, но зато понял, что самое главное в этом деле - фотоснимок кандидата. Поскольку его никто не знал, я позаимствовал из Интернета снимки не особо известных у нас, но фотогеничных киноактеров Голливуда и лауреатов Нобелевской премии (у тех очень мудрые лица на официальных фото) - для избирателей разного возраста, пола и социального положения.

Теперь я ходил по квартирам, визуально оценивал контингент ее обитателей и, в соответствии со своей оценкой, предъявлял тот или иной снимок. Дела мои сразу пошли на лад, поскольку я в этой физиогномической практике почти не ошибался, но вспоминается один эпизод.

Попалась мне блондинка лет на 25 (про блондинок уже тогда ходили анекдоты). Посмотрел на нее - дура дурой, рассказываю про выборы в гордуму, про нашего "независимого кандидата". А она только морщится, тараща свои глуповатые глазенки: "Я в этих ваших выборах и кандидатах вообще ничего не понимаю. От чего они зависимы-независимы? От наркотиков? Надо бы хоть взглянуть на человека, какой он весь из себя". Я к этому был, естественно, готов. Ну, думаю, киноактеров ей показывать опасно, может оказаться в курсе. Вынимаю из портфельчика нобелевского лауреата. Она на него таращится, хлопая накладными ресницами, и мотает башкой. "Этот не годится. А другие кандидаты у вас есть?" Я не будь дурак показываю очередного нобелевского чемпиона, а она опять кривит губы! Был у меня еще один снимок нобелевца, предъявляю. И тут она наконец удовлетворенно кивает: "А вот это подходящий кандидат. И немец Людвиг Штермер, и американец Джек Стейнбергер получили Нобелевские премии по физике не по делу, а вот француз Пьер де Жен свой нобель заслужил".

Блондинка ехидно подмигнула мне, но все-таки поставила свой автограф в подписном листе.