Я тут сегодня на даче генерально пылесосил под кроватью и наткнулся на своего старого, верного самурая – видеомагнитофон «Панасоник».

Сколько же он служил мне верой и правдой? Наверное лет пятнадцать. Он и сейчас готов к бою, да только давно уже нет у меня для него кассет, а от старика избавиться рука не поднимается. Он честно заработал себе спокойную подкроватную старость. Ладно, пусть отдыхает.

Вспомнился мне день нашего знакомства на ВДНХ.

Дело было в начале 90-х, зимой.

Я голодный но счастливый, после изматывающих скитаний и прицениваний, увидел его в самом дешовом месте, вытащил 400 баксов и сказал:

- Беру, давайте проверять.

Торговцы засуетились, сбегали в соседний ларек за кассетой, воткнули провода, включили – кассета оказалась порнушкой:

- Я дико извиняюсь, но вы видите – все работает, вот стоп кадр, вот перемотка. Запись проверять не будем, кассета чужая. Ну, что, пакуем?

- Пакуйте.

Я жил тогда в городе Железнодорожном у бабы Лиды – веселой матершинницы лет шестидесяти, с вечной беломориной в зубах.

Ввалился я в свою комнату и не раздеваясь распаковал свое добро. Подключил и стал терпеливо ждать положенные два часа, пока агрегат согреется с мороза. Еле дотерпел.

Пихаю кассету, а она не пихается… Что за черт?! Неужели поломался? Ах, вот оно что, торговцы так спешили, что забыли внутри свою порнуху.

Тут в комнату заглянула баба Лида и спросила:

- Сынок, у тебя случайно нет программки, а то я свою куда-то про…..? Очки нашла, а программку про….. Хочу узнать – ждать мне сегодня по России – этих, как они, черти? Или уже не будет?

А надо сказать, что главной страстью бабы Лиды были телесериалы.

Она смотрела их все, и целый дом осыпался штукатуркой, когда она материла телевизионщиков в моем лице:

- Какие же вы все-таки уроды! Ты извини меня, сынок, за прямоту, но вы уроды! Как можно на середине одной серии, пускать на другом канале второй сериал? Что, трудно дать людям досмотреть на первом и только тогда показывать на ТВЦ? Скоты!!! Самые настоящие!

И баба Лида демонстративно хлопала дверью моей комнаты.

Но вернемся в тот, первый день жизни моего видика...

- Нет, баба Лида, нету, я программку не покупаю, смотрю, что придется.

- Ну, ладно, пойду так покараулю.

И тут я решил похулиганить:

- Погоди, баба Лида, садись вот в кресло, давай с тобой новый сериал посмотрим, сейчас будет первая серия. Что-то про любовь, не помню.

Баба Лида с удовольствием плюхнулась в кресло, и чтобы не пропустить ни одного кадра, послала меня на кухню за пепельницей.

Порнуха оказалась с гнусавым русским переводом и неспешным подходом к основному занятию.

Про старинную жизнь, с париками, каретами и пышными платьями. Особенно пошло выглядели кони, хотя, по началу - это были просто кони...

Ну, сериал-сериалом. И название такое нейтральное – Королевские игры.

Жаль не было у меня тогда видеокамеры, а то снял бы кино про то как баба Лида стала взрослой глядя в телик.

Поначалу все шло хорошо, баба Лида даже комментировала:

- О, я очень люблю такие сериалы, когда все красиво и про старину. Смотри – этот, рожа хитрая, видимо, главный злодей, вот увидишь, он еще потом у всех кровушки попьет. А этот здоровый, глянь, глянь, как он на барыню смотрит, так и пожирает ее глазенками. А барыня тоже, фифа, глазки ему строит. Ух… О, ни… себе! Ты это видел, видел!? Бля, тюфу, она бы еще трусы сняла! А е! Ни.. себе! Да что, они там совсем о…ли? Е…, да ну, это какой-то пи….! Них.. себе сереалы пошли! Как это?! Что это!? Прям показывают! Куда смотрит директор киностудии!? Срам!!! Дать бы утюгом по экрану!

Потрясенная баба Лида встала и роняя пепел на ковер, торжественно покинула комнату…

Прошло недели две.

Я завтракал на кухне.

Вошла баба Лида с газетой, закурила, завела разговор о погоде, о ценах на сахар, о том - о сем, а потом, как бы невзначай, аккуратно переменив тему, открыла программу, надвинула очки со лба, зависла с огрызком карандаша над газетой и стараясь не выдать волнения в голосе и дрожи в руках, спросила:

- Сынок, а по какой, ты говоришь, программе Королевские игры идут? А то я что-то щелкаю, щелкаю и никак их не найду…

Ребенок должен расти в коллективе. Эта непреложная истина пришла в голову моему отцу, когда я заканчивал шестой класс. Школу, друзей на даче и во дворе за коллектив он почему-то не посчитал, и мне, по его мнению, просто необходимо было хоть раз в жизни отправиться в настоящий пионерский лагерь. Бабушкины стоны и робкие возражения матери были отцом сурово проигнорированы. Ведь он, как настоящий родитель просто не имел права лишать меня пионерского детства. Было принято окончательное решение - поднять все связи, и достать путевку в "хороший пионерский лагерь" где, по его мнению, я должен был интересно и увлекательно провести 28 дней в компании новых друзей, которые у меня обязательно появятся.

Надо сказать, что в то время я увлекался химией, причем далеко не той ее частью, где надо было зубрить формулы и вникать в глубинный смысл периодической системы, открытой великим автором русской водки. Основной интерес у меня вызывала как раз практическая часть этой науки, лежавшая в пиротехнической плоскости, где можно было что-либо взорвать или, в крайнем случае, поджечь. Думаю, многие через это проходили. Родитель об этом моем увлечении, конечно же, знал... В результате, в середине июня на дачу приехал довольный отец и с гордостью сообщил, что вопрос с лагерем решен. С его слов, подняв на ноги всех и вся, он огромным трудом достал мне путевку в лагерь на вторую смену. Это не просто лагерь – по секрету сообщил он. Это лагерь химиков.

Время до отъезда пролетело незаметно. Мне грезились кружки, богатые химическими реактивами и новые друзья – победители химических олимпиад. Казалось, что впереди меня ждет веселый и звонкий задор чистой энергии счастливого детства, так знакомой всем нам по популярному в то время пионерскому телесериалу "Три веселых смены". И вот, наконец, через две недели, снабженный красным чемоданом и последними родительскими наставлениями я с нетерпением сел в пионерский автобус с табличкой "Лагерь Кристалл" на лобовом стекле. В моем чемодане лежали подписанные вещи по списку, любимые конфеты и подписка журнала "Юный техник" за прошлый год. Автобус тронулся и повез нас куда-то на границу Московской области. Нас не обманули. Лагерь действительно оказался лагерем химиков. В полном смысле этого слова. Правда химических кружков там не было (как, впрочем, и всех остальных). Просто 20 % пионеров, отдыхавших там, были случайными москвичами, по иронии судьбы, попавшие в этот пионерский рай, а остальные 80 % - детьми местных жителей, отбывавших наказание "на химии" на соседнем химическом комбинате. В общем, как говориться попал, так попал, причем, заметьте, по блату.

Развлечений в нашем лагере было не много, а точнее одно - трудовой десант. Два раза в день мы отправлялись на поля ближайшего колхоза и дружно выполняли норму по сбору в старые консервные банки колорадских жуков, расплодившихся в тот год в неимоверном количестве. При этом у нас был стимул: пионеру, собравшему больше всех, позволялось разжечь костер, в котором впоследствии безжалостно все собранные нами несчастные членистоногие. Досуг же перед сном вспоминать не хочется даже сейчас. Единственной отдушиной в этой безрадостной лагерной жизни был наш вожатый Тимур. У него было два замечательнейших качества - любовь к литературе и регулярные припадки, слегка напоминавшие эпилепсию. Надо сказать, что у него они случались не часто - на моей памяти всего два раза. Оба раза его спасала наша пионервожатая Анжелина посредством ложки с просверленной ручкой, всегда висевшей у Тимура на шее. Правда, сначала Анжелина просила начальника лагеря заменить ей напарника. Начальник наотрез отказался, при всех аргументировав: "Скажи спасибо, что хоть такого тебе в этот **аный лагерь нашел". Нас же, двенадцатилетних это совершенно не напрягало, а даже наоборот – наполняло наше отношение к вожатому некоей загадочностью и романтизмом.

С любовью Тимура к литературе все было гораздо сложнее. Он оказался однолюб. Из всей литературы он любил только одну книгу, перечитывал ее регулярно и мог цитировать наизусть целыми главами. Наверняка, грело его душу и то, что он являлся тезкой главного героя этого бессмертного произведения красного командира и впоследствии деда отца российских экономических реформ начала девяностых. Эта красивая пионерская сказка настолько запала в душу нашего вожатого, что он решил с нашей помощью наконец-то сделать ее былью. На один фрагмент он запал особенно. Если помните, во дворе у одинокого старого деда тимуровцы сумели сложить разбросанные дрова в поленницу таким образом, что дед этого даже и не заметил. Деду приятно - и тимуровцам хорошо. И доброе дело сделали, и инкогнито сохранили. По мнению нашего Тимура, мы должны были повторить этот подвиг.

Из числа самых отчаянных (читай хулиганов) им была сформирована разведгруппа, которая властью вожатого была освобождена от сбора колорадского жука и направлена в ближайшие деревни с заданием: найти подходящего деда и попытаться вступить с ним в контакт. Высшее лагерное руководство Тимур в свой план решил пока не посвящать – как пить дать запретят. А потом, как говориться, победителей не судят. Группа вернулась только после ужина, усталая, гордая и слегка попахивающая пивом. На докладе в вожатской старший группы серьезно посмотрел на Тимура, выдержал театральную паузу и произнес: "Есть дед". Тимур радостно потер руки - пошло дело - рассказывайте. По данным разведки, нужный дед проживал в сорока минутах ходьбы от

лагеря и удовлетворял нас по всем статьям. Правда, вступить в прямой контакт с дедом разведчикам не удалось (видимо, дед уже имел неоднократный опыт общения с пионерами нашего лагеря и при попытке парламентера приблизиться, помахивая увесистой палкой, произнес монолог, в котором печатными оказались только слова "Итить", "Мать" и "Пионерская сволота"). Однако после опроса местного населения было выяснено, что дед брошен родней, подавшейся в город, живет один и крайне нуждается в помощи. Но самый большой интерес для нас представляла машина дров, сваленная у деда во дворе и сарай, куда их можно было сложить в аккуратную поленницу.

На следующий день после завтрака Тимур лично отправился проводить рекогносцировку на местности перед предстоящей операцией. Вернулся он к обеду в состоянии крайней задумчивости. Подняв на нас свои серьезные глаза, он с грустью в голосе произнес: Ничего не выходит. Заметит дед. Как ни крути, заметит. За те два часа, что в крапиве с биноклем лежали, восемь раз во двор выходил. И отвлечь не получится - подозрительный больно. Тимуровцам – им то проще было - они там выросли, местность знали, людей. А у мы без шансов, если только... ночью. На дело пошли в 00:30, когда окончательно стемнело, и начальник лагеря уснул. Группа тимуровцев состояла из нашего отряда целиком и нескольких человек из отряда старшего (их вожатый с Тимуром дружил). Всего набралось человек сорок. В полной тишине, след в след, мы цепочкой углубились в ночной лес, чувствуя себя как минимум разведчиками, уходящими за линию фронта проводить разведку боем.

На место прибыли к половине второго. Свет у деда не горел. Выждали десять минут, после чего проникли во двор и построились в две цепочки. Правда пришлось сломать замки на калитке и сарае, но это уже мелочи. С дровами управились быстро - часа за два. Не подвел никто. Все работали как один, и все прошло четко. Даже замки были для вида повешены назад. В начале пятого все мы уставшие, но счастливые лежали на своих панцирных кроватях. Тимур прошел по всем палатам и всем объявил благодарность.

Приятно было заснуть на оставшиеся три часа, чувствуя себя настоящим героем - тимуровцем, который совершил доброе дело совершенно бескорыстно и остался при этом неизвестным. До этого о таком мы читали только в книжках. На этом можно было бы и закончить, но на самом деле эта история имела свое продолжение.

На следующий день всю деревню разбудил истошный дедовский вопль: "С***дили, суки, убью! ". После этого дед поведал всей деревне в красках о пионерах, холодной зиме и дровах, без которых он замерзнет "к *бени матери". Соседям удалось успокоить деда часа через полтора, пообещав помочь с дровами и вообще помочь, после чего дед тяжело вздыхая, отправился в сарай.

Прямо из открытых ворот на деда смотрела аккуратно сложенная во всю ширину поленница до самого потолка. Даже самые матерые деревенские мужики не слышали раньше и половины слов, произнесенных дедом в течение последующих двадцати минут.

Ну не могли ведь тимуровцы знать, что в глубине сарая может лежать что-либо еще, что может понадобиться деду. Ну просто не могли, да и бог с ним, ведь до лопат и другого инвентаря деду удалось добраться уже на третий день, другие необходимые в непростом деревенском хозяйстве вещи увидели свет дней через пять. Правда, мотоцикл свой он сумел освободить из дровяного плена только через две недели, перенеся остатки дров из

сарая под навес.

Р.S. Эта история дошла до начальника лагеря. Тимур был вызван на ковер, где у него случился третий припадок, после чего начальник отправил его домой. Дед от предложенной пионерами помощи отказался дважды, существенно пополнив при этом и без того уже богатый пионерский лексикон множеством интересных слов. Я же до конца смены в лагере так и не досидел. Через пару дней случилась амнистия в виде родительского дня, и я был увезен мамой обратно на дачу. В фильме "Три веселых смены" я окончательно разочаровался, зато теперь могу честно и смело говорить, что у меня, как и у всех моих друзей было настоящее пионерское детство.

Однажды во время дальнего автопутешествия мы с приятелем остановились перекусить в придорожном кафе. Приятель заказал хот–дог. Я воздержался, хотя страшно проголодался. В рейтинге Мишлена это кафе получило бы минус три звезды, и я опасался, что хот–доги тут понимают буквально и подают разогретых собак.

"Как ты можешь это есть, — пошутил я, — зоозащитников не боишься?”

«Мистера Эндорфина на тебя нет», — ответил приятель.

«Кого — кого?» — переспросил я.

Так я узнал про Мистера Эндорфина.

Приятелю готовили его хот–дог, а он рассказывал. Хот–дог готовили довольно долго, видимо, сначала им все–таки пришлось ловить собаку.

"У меня на первой работе был мужичок. Бухгалтер. Ну, такой, как сказать, в розыск его не объявишь — без особых примет. Моль средних лет. Когда я его впервые увидел, подумал, фу, какой плоский, неинтересный дядька. Пока однажды не услышал его тихий комариный смех. Он сидел перед своим монитором и хихикал. Я проходил мимо и из любопытства заглянул в экран. А там какой–то бухгалтерский отчёт в экселе. И он над ним ржёт. А ты не прост, чувак, сказал я себе тогда. И ещё прикинул, а может, уже пора из той конторы валить, раз бухгалтер хохочет над финансовыми документами.

Короче, персонаж оказался, что надо. У него всегда все было превосходно. Это его фишка. Понимаешь? Всегда. И все. Даже осенью. Когда любому порядочному человеку хочется, чтобы дворник закопал его поглубже в листву. «Превосходно». Не «нормально». Не «хорошо». И даже не «отлично». Именно — «превосходно».

Погода у него — только прекрасная. Иду как–то раз на работу, дождь как из ведра, ветер, зонтик надо мной сложился, отбиваюсь спицами от капель, настроение паршивое. Вижу, перед входом в контору стоит этот перец по колено в воде, смотрит себе под ноги. Сливные стоки забились, вода хлещет по мостовой ручьями по его ботинкам. Гляди, кричит он мне, как будто горная река, и лыбится.

Машина у него — самая лучшая. Однажды он меня подвозил. Едем на его перпетум мобиле. С виду вроде «копейка», но зад подозрительно напоминает Москвич–412. Франкенштейн какой–то. Послушай, как двигатель работает, говорит он мне. Песня, да? Я послушал. Если и песня, то этакий Стас Михайлов в старости — кашель и спорадические попукиванья. А он не унимается: и ведь не скажешь, что девочке тридцать лет. Узнав про возраст девочки, я попросил остановить, так как мне отсюда до дома рукой подать. Вышел на каком–то пустыре и потом час брёл пешком до ближайшего метро.

Курорты у него — все как на подбор невероятные. Я как–то поехал по его наводке в Турцию. Он мне полдня ворковал про лучший отдых в жизни, про космический отель, про вкуснейший шведский стол. У него даже слюна из уголка рта стекала. Я и купился. Из самолета нас выкинули чуть ли не с парашютом над какой–то долиной смерти. Посреди лунного пейзажа — три колючки и один отель (так что про космический — не обманул). До моря можно добраться только в мечтах, отель в кукуево.

Шведский стол — для рабочих и крестьян: сосиски, макароны и таз кетчупа. Я взял у них книгу отзывов. Там после десятка надписей на русском про «горите в аду» и «по возвращении на Родину передам ваши координаты ракетным войскам», выделялась одна, размашистая, на пол–страницы: «ВОСТОРГ!!!» Не с одним, не с двумя, а именно с тремя восклицательными знаками, и всеми большими буквами. И знакомое имя в подписи.

У нас в то время вокруг офиса приличных заведений не было. Приходилось испытывать судьбу в общепите. Я всегда брал его с собой на обед. Какой потрясающий суп, как крупно порезали морковь, сколько отборной картошки, а приправа, приправа, причитал он в гастрономическом полуобмороке, над тарелкой с пойлом из половой тряпки. Ну, что же это за беляш, это же чудо, а не беляш, нежнейшая телятина (каждый раз в ответ на это нежнейшая телятина внутри удивленно мяукала), тесто воздушное, сок, сок ручьями, и так далее. Послушаешь его, послушаешь, и глядь — и суп вроде уже мылом не отдаёт, и беляш провалился и не расцарапал когтями пищевод. А, главное, после обедов с ним я ни разу не отравился — видимо, организм в его присутствии выделял какие–то защитные вещества.

И это была не маска, вот что интересно. Сто процентов — не маска. Все естественно и органично. Его вштыривало от жизни, как годовалого ребёнка. Возможно, в детстве он упал в чан со слезами восторга, наплаканный поклонницами Валерия Ободзинского, как Астерикс — в котёл с волшебным зельем.

Мы в конторе прозвали его «Мистер Эндорфин». В курилке часто можно было услышать: чего–то сегодня хреново, пойду с Эндорфином поговорю. Мистер Эндорфин сверкал лысиной, как маяк.

Знаешь, что самое забавное? У него и семейка такая же, под вечным феназепамом. Он как–то раз пригласил меня в гости. Я впопыхах купил какой–то неприлично дешевый торт, вафельный, ну, с таким ещё первоклашки на свидание к девочкам ходят. Мы сели за стол, с ним, его женой и сыном, разрезали этот деревянный торт, затупив два ножа и погнув один, разложили по тарелкам и понеслась. Какое потрясающее чудо, застонал ребёнок. Какое чудесное потрясение, подхватила жена. Вот суки, издеваются, подумал я. А потом пригляделся: нет, у людей натуральный экстаз. При прощании чуть ли руки мне не целовали, все трое".

В этом месте приятелю принесли хот–дог, и он закончил рассказ.

«Вот ты спросил, как я это буду есть, — сказал он, — очень просто: включу Мистера Эндорфина».

Приятель взял хот–дог, поднёс его ко рту и зашептал:

«Какая румяная сосиска, с пылу с жару, с пряностями. О, да тут не только кетчуп, из отборнейших томатов, да ещё и горчица, пикантная, сладковатая. Пышная, свежайшая булочка…»

«Девушка! — крикнул я через все кафе хозяйке заведения, — можно мне тоже хот–дог!»

Эта история произошла со мной в 1995 году, в Одесском Государственном Политехническом Университете, на кафедре Истории Украины. Я никогда не отличался примерным прилежанием, а тем более в институте. Единственное, что меня волновало – университетское первенство по КВН среди факультетов, где я принимал самое активное участие. И это, надо сказать, занимало очень много времени. Репетиции, авторские, ночи без сна, естественно с учебой – полный завал. А тут, как всегда неожиданно и назло, досрочный зачет по этой самой истории Украины. Теперь немного о преподавателе (биографические данные опущу). Я посетил несколько его лекций в начале семестра. Лекции шли на украинском языке, а я его не изучал вообще. Кроме того во время пары стоял такой шум, что даже сидя в первом ряду ничего не было понятно. Казалось, преподавателя абсолютно не интересует, как его воспринимают в аудитории. Другое дело семинарское занятие… Здесь он царствовал безраздельно. Редко кто умудрялся получить у него оценку «на шару».

Как-то раз я обратил внимание, что у лектора было две пары очков. Одна – обычная тонкая металлическая, которую он надевал обычно на лекцию. Вторая - массивная (немецкая!), со встроенным слуховым аппаратом, который работает от батареек. Принцип прост: с одной стороны в дужку оправы встроен миниатюрный слуховой аппарат (у моей покойной тети был такой же), а в другую дужку вставляются две батарейки, как у наручных электронных часов. Этот аппарат достаточно неплохого качества, был испробован мной у тети в гостях. Такое впечатление, что все слышишь как из наушника телефонной трубки, включая помехи и частый писк на высокой ноте из-за каких-то неполадок.

Итак, пропустив из-за КВНа несколько семинарских занятий, я шел на зачет, как импотент в секс-шоп: с интересом, но не более. Короче, помочь не может никто. Договориться с ним нельзя, да и денег ноль, конспекта нет, и перенос зачета тоже не сулит ничего хорошего. И вдруг одна спасительная идея закралась мне в голову…

Перед кабинетом стояла моя немногочисленная группа, состоящая из девушек разного возраста, но одного семейного положения. Они все были замужние, некоторые уже имели детей, а одна и второго мужа. Соответственно их подготовка к зачету была не лучше моей. Семейные проблемы, задержка стипендий, да и просто четвертая по счету пара… Я попросил всех внимания и сказал, что когда меня вызовут отвечать, я ТРЕБУЮ такой тишины в классе, что даже если муха будет пролетать, ее тоже не должно быть слышно. Все вяло заинтересовались, отмахнулись, мол, нам бы твои проблемы… и тут начался зачет. Чтобы вы не сомневались, преподаватель был в своей тяжелой оправе. Первым к ответу был призван я. Смело выйдя к доске, положа перед его носом чужой конспект, типа бывал на лекциях и готов к допросу, я вытянул билет с вопросом «Восстание Богдана Хмельницкого» и начал отвечать.

Только не вслух, а как в пантомиме. Быстро открывая рот и мимикой изображая оживленную речь, несколько гротескно размахивая руками. В классе началось оживление, но происходило оно бесшумно. Лишь одна девушка так начала переживать за меня, что ей пришлось непросто удержаться от смеха. Препод, кивая головой, пытался незаметно стучать по дужке с батарейками, потом снял очки, а я уже вслух, показывая указкой на карту Украины сказал, что если кто-то пикнет –

проткну насквозь и так и оставлю. Препод снова надел очки, а я с улыбкой продолжал шевелить губами, кажется проговаривая текст песни «… и дорогая не узнает, какой у парня был конец…». Все длилось минут 5-7. Преподаватель продолжал кивать головой, потом поменял одни очки на другие и, обратившись к группе почему-то сказал, что де если бы каждый студент так относился к учебе, как я, то Чернобыль бы не взорвался никогда. Потом он грустно посмотрел на меня и сказал: «Молодец, давай зачетку, пять! Зачет на сегодня окончен. Всем остальным приходить через неделю». И ушел прочь. Все были в шоке. Особенно я.

Великая Отечественная. Звено Ил-2 вылетело на задание. Над линией фронта они попадают под сильный зенитный огонь, один самолет поврежден и вынужден повернуть на зад. На нем подвешены две бомбы, а с ними посадка категорически запрещена, но чтобы не пострадали мирные люди или свои войска, пилот решает их сбросить в озеро, возле аэродрома базирования.

В это время в полку штурмовой авиации, находится начальник штаба армии, которой "летуны" подчиняются. Генерал наградил отличившихся и сел с комсоставом за стол. Лето и накрыли на открытом воздухе, чуть в стороне от взлетной полосы. Часть была одной из лучших, командовал ей майор - сам отличный летчик, и все в полку надеялись на присвоение ему очередного звания. Но проверяющий новых погон не привез и чувствовалось, что он решил прощупать майора сам. За столом налили положенные сто грамм и разложили нехитрую еду из рациона. Отведав пару ложек, генерал, обращаясь к командиру полка:

- Что, у вас из еды только концентраты?

- Да, но все уже привыкли.

- А людях надо бы лучше заботиться.

- Так нам что хозяйственники привозят, то и едим, самим взять не где.

- А вон озеро, наверняка полно рыбы. - И показывает на виднеющуюся водную гладь метрах в четырехстах.

- Да у нас и снастей никаких для этого нет.

- А нахер снасти, ты туда бомбу кинь, вся рыба всплывет.

- Да людей у меня нет свободных, и других дел поважнее хватает. Генерал, не привыкший уговаривать, от несговорчивости начал выходить из себя:

- Не будем спорить майор, считайте это приказом и приступайте к исполнению, по окончанию мне доложить. Услышав в ответ: - Есть! - Вышел из-за стола, выпил налитую "сотку" и, расслышав натужный гул мотора, поднял голову вверх. Из-за леса на бреющем полете выскочил Ил-2 и пролетая над озером, скинул бомбы. Два огромных фонтана брызг с грохотом поднялись к небу, еще не слабая взрывная волна посбивав головные уборы, заставила людей инстинктивно присесть. Подняв фуражку, начальник штаба, на фоне висящих над озером брызг, увидел, идущего к нему строевым шагом, с рукой приложенной к голове, майора. Остановившись в метре от него, командир полка, четким голосом произнес:

- Товарищ генерал, ваше приказание выполнено!

Генерал слегка ошалевшим голосом: - Молодец майор, молодец, сверли дырки

на погонах. И бубня себе под нос: - Твою мать, ведь никто не поверит.

Сел в машину и уехал. А полк два дня, вместо американской тушенки с галетами, вынужден был есть мелких, костлявых озерных карасей.

Один израильтянин, будем для простоты звать его Йоси, учился в Оксфордском университете. Университет этот весьма знаменит: тем, что существует уже более восьмисот лет, тем, что сэр Исаак Ньютон быт там деканом физического факультета и так далее.

Итак, сидит однажды Йоси на экзамене, который должен продолжаться шесть часов (есть там такие экзамены, не приведи, господи). По прошествии пары часов от начала экзамена Йоси поднимает руку и подзывает экзаменатора. Экзаменатор подходит к Йоси (он, разумеется, считал, что Йоси желает получить какие-либо разъяснения или просто выйти в туалет) и слышит буквально следующее:

- Господин экзаменатор, я желаю получить сейчас причитающиеся мне копченую телятину и пиво.

- Верно ли я понял, - спрашивает экзаменатор, - Вы говорите о копченой телятине и пиве?

- Да, - отвечает Йоси, - Я говорю о причитающихся мне копченой телятине и пиве.

- Простите, - говорит экзаменатор, - но почему вы решили, что вам причитаются телятина и пиво?

Тогда Йоси вытаскивает из сумки некий увесистый том и показывает его экзаменатору.

- Вот, - говорит Йоси, - свод законов Оксфорда со дня его основания. Есть здесь закон от 1513 года, который гласит, что каждому экзаменующемуся более четырех часов причитается кусок копченой телятины и кружка пива. И этот закон никогда не был отменен.

Экзаменатор пытается спорить, ссылаясь на техническую невозможность выполнить просьбу Йоси. Потом экзаменатор вызывает своего начальника и они совещаются вдвоем. Англичане есть англичане, они зациклены на законах и там невозможно просто так сказать "нет". С другой стороны, недавно принят закон, запрещающий употребление алкоголя на территории университета. Да и с копченой телятиной уже

не так просто, как бывало. В результате длительных переговоров стороны соглашаются на гамбургер и кока-колу. Йоси уплетает еду и совершенно счастлив тем, что утер нос этим спесивым и глупым бритам за их же счет.

По прошествии нескольких дней обнаруживает Йоси в своем почтовом ящике вызов на унивеситетский суд (там, где работают законы, бывает и суд). Йоси абсолютно уверен, что пара старичков скажет ему "ну-ну-ну", на что он, Йоси, пообещает впредь вести себя хорошо, и на том все и закончиться. Он прибывает в суд. Огромный старинный зал с колоннами, высоченным сводчатым потолком, фресками на стенах и витражными окнами. За бесконечнам столом сидят 150 профессоров, 45 деканов, 20 ректоров, всевозможные пэры и лорды - почетные выпускники университета. В париках и мантиях. С лицами членов инквизиции. И они вершат суд над Йоси. И они отчисляют его из университета за нарушение закона от 1415 года, который никогда не был отменен. За явку на экзамен без меча.

Мои друзья замечательная семейная пара Андрюха и Ленка. Она интеллигентная красавица, учит деток в музыкальной школе играть на аккордеоне. Андрюха (Гоблин) - настоящий стропальщик, разгильдяй и бражник. Познакомились они в ансамбле, где она была солисткой, а он стучал на барабанах.

Ленка весной закончила автошколу, заставила мужа купить подержанный москвич 2141 для практики и тут её мечты дали сбой, так как Андрюхе за рулём самому понравилось.

В этот погожий день мы втроём поехали по грибы на новое месторождение. Места дикие, но проложили бетонку из трёх плит шириной по 2 метра и ехать было комфортно. Приехали, набрали грибов-ягод и сели перекусить перед обратной дорогой. Расслабились и забыли, что нет предела женскому коварству. Леночка накрыла поляну: бутербродики-салатики, огурчики-помидорчики и попить не забыла налить из бутылочки. Обрадовались добры молодцы, опрокинули по стопочке, и вспомнили! Увы, было поздно! « А я права взяла!» Мы смирившись, допили бытылку, сели на заднее сиденье и поехали. На удивление, хотя навстречу летели и Кразы и Камазы, Ленка вела машину очень даже прилично, уверенно. Остаётся метров 200 до асфальта, дорога пустая, только впереди с трассы свернула к нам какая-то легковушка.

Ленка напряглась, притормозила. Мы: « Ты чего, Лен?»,

- «Тише, там баба за рулём!»,

-«Да ладно, как Ты так далеко увидела?»,

- «Не знаю, чую я её! Кто знает, что от неё ожидать можно! Боюсь!»,

и сползла правыми колесами на обочину. Встречная машина сделала тоже самое. И мы с Андрюхой ошалело смотрели как они (там действительно за рулём дама), мёртвой хваткой вцепившись в руль, тихо разъезжаются с зазором между бортами более 2-х метров. Разъехавшись, Ленка вернулась на дорогу и весело что-то напевая помчалась дальше. Навстречу Кразы- Камазы, но уже было не страшно.

А дело было так…

Псковская область, учебка ПВО.

Поскольку СССР тогда еще не развалился, мы в казарме во всей красе поимели оголтелую дружбу братских народов, но главные проблемы возникали у нас из-за узбеков. Было их в нашей роте человек тридцать, отсюда и проблемы, ну как проблемы… они собирались оптом и регулярно нас били и от этого естественно у нас бывали проблемы…

Грузины держались друг за друга, казахи тоже не давали себе в кашу плевать, а вот за нас русскоукробелорусов, некому было заступиться. Мы никому не были нужны, даже самим себе, вот и терпели регулярные набеги от тамерланова войска.

Самое большее, что мы могли выставить – это человек десять (У остальных наших воинов возникали неотложные дела…)

Вот и получались не эпические битвы, а доказательство преимущества среднеазиатского образа жизни.

Но вот, месяца полтора спустя на пороге нашей казармы появился Он.

Ростом не особо высок, но метра два в нем, конечно же, было, может чуть больше.

Голова огромная как у коня, пузо выпирает и если отойти подальше и посмотреть издалека, то по пропорциям кажется, что он маленький и толстенький, но как только к нему приближался обычный человек, то от их сочетания становилось понятно, что в этой жизни, не все еще нам понятно…

Родом он был из глухой белоруской деревни и носил гордую фамилию Потоцкий.

По натуре был он человеком ласковым и стеснительным и это как раз не удивительно, ведь иначе какой-нибудь любвеобильный кроманьонец, так бы и не осмелился приблизиться к неандертальцу - далекому предку нашего Потоцкого по женской линии.

Потоцкий почему-то панически боялся любого начальства, даже сержантов, он был медлительным и совсем неспортивным человеком, но при массе в двести килограммов и силой, как у оборотня – это были абсолютно не его проблемы.

Командир части, называл нашу роту бандеровским отрядом. Представьте себе - рота солдат, позади которой марширует гигантский человек одетый в черный зэковский бушлат, серые брюки, на голове маленькая тюбетейка в виде солдатской шапки, а на ногах сапоги с разрезанными сзади голенищами. Из всего необходимого обмундирования, на складе только и оказалась шапка и кирзы сорок восьмого размера, а остальное – в чем забрали в армию, в том месяца три и служил, аж пока не пришла из округа сшитая на заказ гулливеровская форма.

Не знаю почему, но мы с ним как-то сразу сдружились, хоть по началу я опасался приближаться к этому огромному человеку, мне очень стыдно, но я боялся, что он меня укусит, если вдруг сойдет с ума. Вам это, наверное, покажется смешным, просто вы Потоцкого не видели. А вот дрессировщики львов меня поймут…

Первый раз он удивил меня, когда рота получала на складе широкие солдатские лыжи для кросса. Нескольким счастливчикам не хватило и они отправились в теплую казарму ждать возвращения уставших героев-лыжников.

Время поджимало, скоро на старт, все подгоняют крепления и цепляют к ногам тяжеленные дрова, а Потоцкий зудит мне над ухом со смешным белорусским говорком:

- Ой, мамочки, ой убъющь я на этих прыдуркаватых лыжах, я же сроду на них ня ездиу. Ой шо са мной будзе…

Вдруг за спиной послышался громкий треск, от которого я подпрыгнул – это мой огромный друг незаметно сломал свою лыжу пополам, просто держа ее поставленными рядом ручками. Я пробовал потом переломить такую дровыняку об колено, неа, не смог.

Время шло и рано или поздно, но Потоцкий должен был нарваться на тамерланово войско из тридцати сабель…

И этот день настал.

Обед. Наш богатырь возвышался с краю стола и привычно держал миску за дно, как блюдце (так ему было удобнее), напротив Потоцкого сидел свирепый узбек – главный батыр и предводитель их войска. Батыр решил - «пора», схватил черпак и начал трясти его перед огромным добродушным лицом белоруса, выкрикивая всякие тюркские ругательства…

Гигант промолчал, опустил глаза и молча продолжил есть. Тут и батыр довольный произведенным эффектом отложил черпак и тоже вернулся к трапезе.

Внезапно (хотя слово «внезапно» придумано не для динозавров) Потоцкий улучил момент и отвесил узбеку отцовского леща.

Батыр даже не ойкнув, рухнул лицом в тарелку, обрызгав супом всех за столом.

Крики! шум! угрозы! Земляки вынесли тело батыра на улицу, только там к нему вернулось сознание.

Я, как и все русобелоукраинцы нашей роты, понимал что жить нам осталось примерно до ужина, да и хрен с ним, не впервой, но что это за лещ такой, от которого человек напрочь выключается?

И Потоцкий еще раз продемонстрировал этот фокус на солдатской миске, тут все встало на свои места. После леща по дну, миска навсегда потеряла симметрию и сделалась неустойчивой, как будто грузовик проехал.

Вечером мы сидели в полупустой казарме и тихо беседовали. В воздухе пахло кровью, да и ощущения мерзкие – не поймешь толи жарко тебе, толи холодно. Страшно, одним словом.

Весело и беззаботно было только чудо богатырю и он болтал без умолку о разных гражданских глупостях. Я попытался вернуть его на нашу грешную татаро-монгольскую землю:

- Видимо сейчас придут узбеки тебя бить. Ну и нас четверых заодно. Надо бы приготовиться как-то…

- А чего там готовится, как придут, так и наполучают ляшчей, как сьоння в столовой. Я, кстати, часто дома драуся дярэуня на дярэуню. Ох и вещело было. Придет ко мне одна дярэуня, даст деньог и я иду с ними лупить тамтую дярэуню. А потом наоборот – те собрали деньог, заплатили мне и мы идем лупцевать перших…

Но веселее от этого святочного рассказа нам не стало. Видимо наш бандеровец не очень себе представлял коварных азиатов в количестве тридцати штук.

Ну, вот и все.

Топот сапог, сквозь лес коек мы увидели вражье войско. Узбеки стояли в центральном проходе и гортанно выкрикивали:

- Патоски, выхади шакал, убивать тебя будем!

Потоцкий поднялся с табуретки и направился к ним с трудом протискиваясь между коек.

Мы вчетвером встали и обреченно поплелись за ним.

Белорус оглянулся и спросил с улыбкой:

- Ой, а вы ж куда? Щидите тут, шобы я вас случайно не зачапиу. Щидите гавару!

Мы послушно сели, а дальше начались живые картинки из русских эпических былин.

Илья Муромец подошел к воинству поганому и сказал:

- Шо чурки не русские, приперлища?

Самый могучий Челубей еле доставал Муромцу носом до бляхи ремня.

И тут началось – все тридцать бусурман с гиканьем кинулись на Богатыря со всех сторон, пытаясь его расшатать. До лица, конечно, никто достать не мог, поэтому их азиатские кулачки уютно тыкались богатырю в огромный живот как в подушку.

Самое дикое, что Потоцкий смеялся. Ему было весело!

Ситуация становилась патовой, Муромец их не только не бил, но даже не воспринял всерьез, а визгливое войско Батыя безрезультатно раскачивало богатыря, будто дошколята борются со своим игривым отцом.

В конце концов Потоцкому это наскучило и он решил освободиться от этих гигантских пчел. Богатырь хватал врагов за ремни, бережно отрывал от пола и откидывал от себя метра на два. Сразу по двое. При этом он счастливо хохотал и комментировал:

- Потешные вы чурки, как дети малые. Летите уже, поигралищя и буде…

Бусурманское войско пришло в замешательство, первый раз в жизни их неистовый бой превращался в балаган.

Тут кто-то из них вспомнил про ремень, извернулся и достал богатырю пряжкой до лица.

Потоцкий издал рев как из ночных джунглей, резко выхватил обидчика из толпы и только теперь включив всю свою звериную дурь, двумя руками забросил его вертикально вверх. Узбек с глухим ударом встретился с высоким казарменным потолком и посыпался вниз вместе с разбитыми лампами дневного света.

Потоцкий как цирковой лев, прорвавшийся на зрительские трибуны, сеял панику и разрушения. Лютые враги моментально превратились в пингвинчиков, которые с пробуксовкой сваливали от вертолета. Потоцкий хотел уничтожить всех, но, к счастью, так никого и не поймал.

Несколько секунд и казарма опустела. Один особо впечатлительный узбек, даже бросил табуретку и попытался выпрыгнуть вслед за ней в разбитое окно…

Муромец вернулся в наш угол, мы слегка напряглись (черт его знает, как у неандертальцев с торможением…)

Он сел на свой табурет, пощупал вспухшую губу и сказал:

- Эх, перестарауся, боюся я, шо чурки всеж таки заложат меня сержантам.

Хлопцы, може у кого жеркало есть глянуць на свою рожу?

(Для справки: российская - 1520 мм; европейская - 1435 мм) Когда проектировали железную дорогу из Петербурга в Москву инженер-проектировщик, немец, докладывал проект лично Государю-Императору. Про то, как царь провел дорогу на карте по линейке и на августейшем пальце, который выступал за край линейки получился царский изгиб - знают все. А, вот почему российская колея шире европейской мало кто знает. А было вот что:

После того, как царь провел линию на карте были еще несколько вопросов. И последний:

- Какую делать колею, Ваше Величество? Такую же, как в Европе, или шире. - Спросил немец-инженер.

На что царь ответил чисто по-русски:

-Нахер шире?

Непонятно (немец, ведь. русского народного не знает) а исполнять надо царскую волю. Тогда немец достал свой хер, померил и прибавил результат к европейской колее.

Так и стала российская колея на немецкий спящий хер шире европейской. Нахер шире.

В одной московской квартире жил как-то кот. Кот был средних размеров, ни чем не примечательный кастрат, домашний, черного цвета дворянин.

НО! Этот кот пережил взросление двух детей, один из которых была девочка, и что такое переодевание в кукольные платьица, повязывание на голову платочков, пеленание и иные детские игрушечные издевательства, знал в полной мере.

Кроме того, так же знал о неизбежности знатных звиздюлей за поцарапанные детские ручки. Короче, был некий паритет: кота не особо мучили, а кот в меру своих нервов терпел детей и позволял совершать с собой всякие безболезненные детские забавы. Честно говоря, кот весьма успешно смывался от забав при первой же возможности, и прятался так, что найти его потом было весьма проблематично, поэтому, при необходимости, детские ручки держали его весьма цепко. Но, вот, детишки подросли, оставили кота в покое, наступили для старичка спокойные деньки наполненные вкусняшками, негой и свободой в пределах квартиры.

Кот уже стал подзабывать об опасности, которую могут представлять для него мелкие представители человеков, и не прятался от людей ровно до тех пор, пока в квартире не появились гости – знакомые хозяев кота, вкупе с неким маленьким киндером в возрасте полутора-двух лет мужицкого полу, который увидев вальяжно возлежащего и никуда не убегающего кота, с радостным криком «кися», сгрябчил несчастное животное и радостно таскал его в течение всего вечера.

Старичок моментально вспомнил все забытые навыки, принял позу трупа, и терпеливо болтался на руках у киндера, пока не сбежал. С тех пор, как только в квартире появлялись гости с киндером, кот испарялся. Найти его было не реально. Но, и на старуху бывает…

Короче, как-то, во время пребывания в доме гостей в комплекте с дитем, коту ну очень захотелось в туалет. У кого есть коты, те знают, что для кошачьих, это целый ритуал. Сначала нужно беспокойно бродить по территории, потом неожиданно обнаружить лоток, тщательно его исследовать, потом принять соответствующую позу, устремить взгляд в послезавтра и приступить непосредственно к процессу. Во время процесса не реагировать ни на какие внешние раздражители «я в послезавтра». После, с удивлением обнаружить что-то в только что чистом лотке, типа «ну вот, стоит только на секунду отъехать в послезавтра, как тебе в лоток нагадят, ну что за люди!» и попытаться это что-то безуспешно закопать шкрябая лапой по полу.

Тут было не до ритуалов. Выглянув одним глазом из-за дверного косяка, убедившись, что ребенка не наблюдается, кот на цыпочках подбежал к лотку, быстро на него умастился, и приступил к отъезду в послезавтра. Но тут, о ужас!, открылась дверь и из соседней комнаты топая дыннн-дыннн-дыннн вышел монстр! А процесс-то уже идет, а кот-то уже в послезавтра, а прервать-то уже ни чего не получится! Кошмар кота в действии!

Ребенок замечает кота, осмысливает, что кот ни куда не бежит, что вот он, в пределах досягаемости, издает боевой клич «КИСЯ!» и дын-дын-дын направляется к коту. Чувства кота не могу себе представить. Скорее всего, эта была паника. Не, не так… ПАНИКА!!! Кот заорал так, что выскочили и хозяева, и родители ребенка. Ребенка перехватили в момент протягивания ручек к окаменевшему коту. Думаю, кот уже простился не только с послезавтра, но и с сегодня тоже. Как только ребенка подняли на руки, кот, позабыв все ритуалы, приличествующие окончанию процесса, с визгом лап по полу, задевая дверные косяки, топоча как слон, смылся. До вечера кот прятался.

Залечивал душевную рану, наверное. Берегите своих домашних питомцев.