Обычная мамочка-одиночка. Единственный сын, очень болезненный, при родах

была травма, что-то повредили, долго выхаживали, что-то не в порядке с

нервной системой. Врачи предупредили, что ребенка нельзя волновать,

только положительные эмоции. Сын растет, спрашивает про папу. Мама

придумала историю, что папа разведчик, сейчас на задании. Сын требует

подробностей, и мама придумывает, так что получается многосерийный

рассказ. Сын не позволяет выбросить старый костюм бывшего мужа, так что

костюм стал частью легенды. И вот сыну уже 5 лет. Однажды он гуляет

возле дома, мама приглядывает за ним из окна, дело к вечеру. Вдруг сын

ненадолго исчезает из поля зрения, а потом забегает домой и возбужденно

кричит: "Мама, я папу нашел." Мама успокаивает его, но он не слушает,

кричит: "Папа ранен, он там лежит, надо скорее его забрать," - и тянет

маму на улицу. Мама не может его успокоить, идет с ним на улицу. Сын

тянет ее на близлежащую помойку - там обычное дело: лежит пьяный грязный

бомж, физиономия побитая, но живой, шевелится. Мама пытается увести

ребенка, но тот близок к истерике: "Это раненый папа." А ребенка

волновать нельзя. Мама решает завести бомжа домой, может быть покормить,

пока ребенок успокоится да ляжет спать, потом бомжа спровадить, а утром

сыну сказать, что папа снова ушел на задание. Они вдвоем поднимают

бомжа, он смирный, что-то мычит, но потихоньку идет. Завели его домой.

Мама говорит сыну: "Сейчас папа помоется, потом поужинает, но ему мешать

нельзя, так что ложись пока спать." Но сын все еще близок к истерике:

"Нет, я буду только с папой." Вместе заводят его в ванную, мама кое-как

раздевает бомжа, заталкивает его в ванну, включает холодный душ. Бомж

ничего не понимает, но под холодным душем немного приходит в себя,

что-то бормочет. Мама приказывает ему: "Мойся, потом поговоришь." В это

время сынишка тащит в ванную костюм бывшего мужа: "Папа, одевайся." Бомж

слегка приходит в себя, ничего не понимает. Мама жестко говорит бомжу:

"Переодевайся, и ничего не спрашивай." Сынишка тащит бомжа на кухню:

"Мама, папа хочет кушать." Мама вынуждена выставить еду. Сын восторженно

подкладывает бомжу кусочки. Бомж ест, постепенно приходит в себя. Мама

пытается уложить сына спать, но он требует, чтобы папа спал рядом. Мама

вынуждена постелить на полу, сама в полудреме сторожит, как бы чего бомж

не выкинул. Утром та же история: сын ведет гостя в ванную, дает мамину

бритву, потом кормит его завтраком. Но теперь уже гость не выглядит

бомжом: выспавшийся, вымытый, бритый, в хорошем костюме - вид довольно

приличный. Улучив момент гость пытается выяснить, в дело. Мама

объясняет. Потом гость уходит, дав честное слово сыну, что ему надо

выполнить небольшое поручение, и он к вечеру обязательно вернеться. И

действительно вернулься. Но приехал на машине, с цветами для мамы.

История оказалась довольно обычной. Он зам. директора довольно крупного

завода, развелся, стал крепко пить. После очередной пьянки отстал от

собутыльников, не помнит, как оказался на помойке побитым.

Теперь они живут хорошей семьей, родился второй сын. Первый сын окреп,

сейчас ему 8 лет, рассказывает всем, что его папа раньше работал в

разведке, а теперь после ранения работает на заводе.

Однажды мне было необходимо срочно проложить четыре десятка проводов

витой пары на расстояние в сто метров. Большая часть дистанции проходила

над навесным потолком на трёхметровой высоте. Поняв, что для моих

единственных в конторе админских плеч решение задачи в приемлемые сроки

является непосильным, я принялся терзать шефа на предмет привлечения

сторонних монтажников, и тот, скрепя сердце, согласился. Я разработал

техзадание, разослал по разным конторам и стал ждать.

Одно из предложений сильно выделялось из общей массы. Ребята утверждали,

что работу они выполнят всего за один день, причём втрое дешевле, чем

любой из конкурентов! На всякий случай перезвонил и уточнил, правильно

ли они поняли задание. Ответили, что поняли прекрасно, а скорость и

дешевизна объясняется тем, что в работе используется кабелеукладчик. Я

был заинтригован — с кабелеукладчиками имел дело в армии и решительно не

представлял, каким образом данный девайс можно приспособить к прокладке

витой пары под фальшпотолком.

В назначенный день прибыли всего два монтажника со стремянками и

инструментами. Наблюдая за процессом разгрузки, я с нетерпением ждал

чудо-агрегата, способного автоматизировать процесс. Агрегата так не

дождался, зато последней из микроавтобуса была выгружена некрупная

такса. Не успел я удивиться по поводу появления животного, как мне

объяснили, что это и есть таинственный кабелеукладчик.

В комплекте к таксе шел специальный костюмчик с ручкой вдоль спины для

переноски, сбруя на голову со светодиодным фонариком и шлейка. Прокладка

кабеля осуществлялась путём прикрепления его к шлейке и запуска таксы в

труднодоступное место. Надрессированное животное шустро мчалось на звук

голоса или свет фонаря, волоча за собой провод. Потолок собаку

выдерживал, мощности же хватало метров на пятьдесят.

Скорость прокладки в длинных и труднодоступных участках была просто

фантастической. Такса резво носилась в одну сторону по верху, а обратно

— по коридору, пугая женскую часть персонала. Даже ЧП в виде выпавшей

панельки потолка не повлияло на её настроение: протягиваемый провод

сыграл роль страховочного троса, и собачка плавно опустилась на пол.

Ребята сказали, что к таким ситуациям кабелеукладчик приучен.

Смех смехом, но такса на полном серьёзе стояла у ребят на балансе фирмы

— мне были продемонстрированы документы. Работу дружный коллектив

действительно выполнил менее, чем за день, причем без предварительного

разматывания кабеля и, соответственно, без обрезков. Правда, работа

нашей конторы полностью встала — всё население сбежалось посмотреть за

работой кабелеукладчика.

Прислали на мыло моему зятю (муж сестры), он работает на АТС в крупной

компании, с пометкой: "Понятно, зачем таксу завел".

Знакомый рассказал, как получал гринкарту жене. Когда познакомились, он давно жил в США, а она там училась. Чтобы поменять ее студенческую визу на постоянную, надо было пройти собеседование в иммиграционном отделе. Супругов допрашивают порознь, задают каверзные вопросы друг о друге и сверяют ответы, чтобы выявить и отсеять фиктивные браки. Рассказывают, что заворачивали давно живущие вместе пары из-за ошибки в цвете постельного белья или зубной щетки.

У Димы с Яной любовь и брак самые настоящие, доказательство осенью идет во второй класс и еще одно на подходе. Но на момент собеседования они жили в разных городах, съехаться не могли (он работал, она доучивалась), встречались раз пять в разных экстремальных поездках и о быте и привычках друг друга знали чуть более чем ничего. Лихорадочно зубрили цвета зубных щеток и очень боялись ошибиться. И тут Дима видит в русской газете объявление: «Научу, как пройти собеседование на гринкарту. Гарантия 100%, оплата по факту».

Созвонился, приехал. Махонькая комнатка с вывеской «Нотариус». Сидит старый еврей, заодно продает русские книги и принимает посылки за океан. Выслушал Димины опасения и говорит:

– Вы знаете, молодой человек, все эти вопросы о зубных щетках – фигня для отвода глаз. Все дело в холле, в котором пары ждут собеседования. Там стоят камеры, и чиновники следят, как люди себя ведут, пока на них будто бы никто не смотрит. Когда человек заходит в кабинет, о нем уже давно все ясно – фиктивный у него брак или нет.

– Так что, нам держаться за руки и целоваться каждую минуту?

– Нет, это дешевый трюк, на него не купятся. Надо действовать более тонко...

И вот собеседование. В холле Яна берет Диму за руку и подводит к окну. Достает из сумочки новосой платок, слюнявит и этим наслюнявленным платочком вытирает какую-то соринку у него на щеке.

Им не задали вообще ни одного вопроса. Пожали руки и поздравили с получением гринкарты.

- Серега? - я был немного удивлен его изменившимся внешним видом. Если бы не привычка ставить ступню одной ноги, носком, немного вовнутрь при шаге, мог бы и вообще не узнать. Гладко зачесанный назад волос, небольшая бородка, седина и морщины. В нем не осталось ничего от моего друга детства, юности и молодости — ну как ты дружище?

А, он распахнул объятия для обнимания.

- Все нормально, живу помаленьку. Извини, домой не могу пригласить, я сейчас его под гостиницу переделал, там клиентка. Пойдем в летнюю кухню, там и поговорим.

- Я, что-то не понял, что за гостиница, что за клиентка? - заходя в небольшое помещение, произнес я.

- Да бизнес у меня свой небольшой, жить-то как-то надо, - пояснил он.

- Бизнес? Это интересно, интересно. Что же это за бизнес в умирающем поселке, тут и домов-то с сотню осталось.

- Меня это не пугает, бизнес процветает. Очередь из клиентов на год вперед расписана, так что на мой век хватит.

- Ну-ка расскажи, если не секрет конечно, - загорелся я.

- Да какой секрет, с лечебного источника живу. Если не иссякнет, то до старости на хлеб с маслом хватит. Помнишь мы с тобой еще пацанами в ущелье родник нашли? Так вот он меня и кормит.

Что за родник и где мы его нашли, я конечно не помнил. Слишком много лет с того дня прошло.

- Ну ягодник там еще рядом такой огромный, - старался он разбудить мои воспоминания. - Вот когда работы лишился, завод закрылся я и понял, что этот ягодник единственный шанс, хоть как-то поправить финансовое положение. Сезонный конечно, но хоть что -то. Ягодка эта ведь всегда в цене была, да и сейчас принимают. В общем к концу лета рванул туда, заодно и родник нашел. Одна беда, после наводнения в восемьдесят первом году, дороги туда практически нет. Где размыло, где буреломом завалило, да и заросло все. Тринадцать километров приходится пехом топать. С трудом продираться, да еще и в гору.

Его откровения как-то не вязались с заявленным бизнесом о лечебном источнике. С его клиентами, хлебом с маслом, но через минуту он исправил положение.

- Вот собрался я туда, взял «баян», мне кажется ягоды там еще больше стало. В общем таскаю помаленьку, далеко и тяжело конечно, но ведра по три в день приношу. Это и Лидка, соседка моя, заметила. Возьми меня, говорит, с собой, тоже хочу на зиму ведерко сахаром присыпать. Ну мне не жалко, ягоды там всем хватит. Вот только сомнения одолевать начали, дойдет ли она в такую даль. Полненькая она, один кругозор кулаков на десять в ширину, - и Серега выставил вперед кулак довольно приличных размеров. По моим прикидкам получалось не меньше ширины журнального столика, если их десять в ряд сложить.

- Странная у тебя какая-то мера ширины и длины, - хмыкнул я.

- Я не столяр и не портной, рулетки или метра с собой не имею. Меряю, тем, что под рукой. Ну короче взял я ее. «Баянчик» ей небольшой нашел. Еле дошла. И падала и плакала, но я сказал, что возвращаться не буду. До родника только после обеда и дотелепались. Упала на землю, говорит ноги сводит, онемели. Ну пока я ей икры разминал у нее какие-то там чакры открылись. Ну мне такие пампушечки нравятся. Да и с женой года три как развелся. В общем не пожалел, что взял с собой. После всего, по ведерку только и успели набрать.

- Ну а родник-то при чем? - все еще не понимал я.

- Да при многом. Она ведь после всего этого, говорит, есть сильно хочу. А я отродясь с собой ничего из еды не брал. Говорю, вон водички с родника похлебай, да горсть ягоды в рот. Она попила, у меня говорит, прям второе дыхание открылось. Намекает, что неплохо было бы и повторить. Я ей, домой топать надо, а иначе по темноте глаза в лесу повыкалываем. А здесь мошка и комары сожрут до утра. В общем, еле дошла, думал, эх, лишился такого партнера. А она с утра сама прибежала, я говорит после той родниковой водички усталости не чувствую. Пойдем опять? Так месяца полтора со мной каждый день и телепалась. Но правда вначале только телепалась, а через месяц уже прыгала как лань через поваленные деревья, где раньше без моей помощи перелезть не могла. Да и я почувствовал, что раньше была как перина, а тут косточки прощупываться начали. Кругозор и тот кулака на четыре уменьшился. Говорю, кажется ты худеть начала. А она, так это водичка в роднике лечебная. Я и чувствую себя как в восемнадцать лет. Хотя нет, даже лучше.

Мне оставалось только хмыкнуть, но Серега продолжил:

- А тут зимой к ней сеструха приехала. Пампушечка еще та, Лидка и раньше с ней рядом не стояла. А она как Лидку увидела, чуть сознание не потеряла. Всю общупала, как тебе удалось говорит. Ну та и пояснила. Мол это все Серега, он источник с лечебной водой знает, вот меня в норму и привел. Ты не поверишь, тридцать кило скинула. Сеструха ко мне. На колени упала, говорит помоги эскулап, век благодарна буду. На родник что ли сводить, так без проблем, отвечаю. Приезжай по весне, свожу. В нем воды много. А сам с аппетитом посматриваю на ее кругозор. И все было бы хорошо, но когда сеструхи рядом не было, Лидка сказала, что меня в роднике утопит или яйца отрежет и не посмотрит, что я эскулап. Пришлось весной с этой сеструхой просто так телепаться. Ягоды и грибов по весне еще конечно не было, но я сказал, что водицу пить надо на восходе и на закате солнца. Только тогда она лечебные свойства имеет. Так и бегали утром и вечером. Пока она воду вкушала, я родничок облагородил. Углубил и сруб небольшой вокруг него возвел. Кружку из дому принес и цепочку. Даже иконку в уголок сруба поставил, в связи с новыми веяними. А когда сеструха в конце своего тридцати шестидневного отпуска выкатила мне двадцать тысяч я если честно охренел. Это говорит по тысяче за каждый килограмм, надеюсь вас устроит эскулап. А еще пообещала подругу подогнать. Тоже пухленькую. Я и понял, что масть мне покатила.

- Да, дела. - произнес я. - И давно ты этим занимаешься?

- Да уже лет около двадцати пяти. Сарафанное радио работает лучше чем реклама по первому каналу. Правила конечно немного я поменял. Вот домик под гостиницу переделал. Сказал, что из еды кушать у меня можно только то, что сами произвели или в лесу добыли. Посадили картошку и зелень, ее и едят. Насобирали грибов и ягод, пьют компот и едят «жарёху». Никаких колбас, да и вообще магазинного. Козу вот завел. Доят, пьют молоко и сметану. И хорошо так скидывают после этого. Миллионером конечно не стал, но мне хватает. Тариф я все тот же оставил, по тысяче за килограмм, за гостиницу по пятьсот рублей в сутки. Да грибов и ягод натаскивают столько, что на приемном пункте я сейчас в почете.

- Все это хорошо, а как же зимой?

- Меня тоже этот вопрос лет двадцать назад мучал. Простаивал ведь. А потом в школе у Пашки надыбал совдеповские лыжи, "Усурийские". Забрал все, вместе с ботинками. Там на импортные перешли. А я, как только первый снежок, бью лыжню. А родник и зимой не замерзает. Так, что дела идут, плюс зимним продаю из пожрать то, что летние наготовили. Клиенток не обольщаю, староват уже, если только по взаимному согласию и желанию. Хотя тоже в лечебный курс надо было включать Вон Лидка-то замуж вышла, реально почувствовала себя восемнадцатилетней. Даже мужика моложе себя в городе нашла. С ним там и живет.

В былые времена Великого Союза, я и моя молодая супруга прибыли в небольшой портовый городок по распределению и, как тогда водилось, получили комнату в коммуне, как помощь молодой семье специалистов. Нашими соседями оказалась шумная семейка, состоящая из мамы, папы, бабушки и восьмилетнего сорванца, и еще одну комнату занимал герой этой истории, старичок, бывший боцман торгового флота, как его все называли - дядя Жора. Дядя Жора был очень колоритной личностью, моряк от Бога, проведший в море всю свою жизнь. Детдомовский сирота, никогда не знавший своих родителей, человек, в речи которого были только морские термины и выражения, но совершенно безобидный человек. Дядя Жора всегда был навеселе, но никогда не был пьяный, с утра до ночи копался во дворе в своем сарае, что-то плел, вязал, точил и мастерил.

Соседский парнишка был местным разбойником, предводителем уличных хулиганов, проблемой школы и грозой всей улицы. Его родители уделяли мало внимания его воспитанию, работали как каторжные в порту разнорабочими, а бабушка просто не могла в силу возраста и мягкотелости. Дядя Жора был постоянным предметом его издевательств, то они обстреливали его сарай из рогаток, то воровали инструменты, то стреляли пластилином. Пару раз закрывали его в сарае и дядя Жора ждал внутри, пока кто-то не освободит. На все эти издевательства дядя Жора никак не реагировал и лишь улыбался, пожимал плечами и говорил, мол, ничего, сам прийдет извиняться.

Однажды дядя Жора прямо посередине двора между ветвями каштана начал плести гамак. Да какой гамак, узелок к узелку, из мягкой бечевки. Местная шантрапа во главе с соседским пареньком сначала было начала мешать, как обычно, потом заинтересовались и молча смотрели, потом попросили показать как это делается. Дядя Жора, ни минуты не сомневаясь, вынес из сарая каждому по бобине веревки и начал объяснять как и что делать. В тот день загнать пацанов домой ни у кого не получилось. Через несколько дней я видел, как дядя Жора учил ребятню вязать узлы и даже проводил какие-то экзамены. Потом напольные маты, гамаки, рыбацкие сети, шкентеля и т.д. Через неделю со дворов пропали все бельевые веревки, а через месяц белье не на что было вешать во всем районе, зато в каждом дворе висели гамаки, на футбольных воротах были сетки и перед каждой квартирой лежали половики - плетеные маты. Каждый вечер паренек рассказывал и показывал уставшим родителям, что новенького дядя Жора показал, какой узел, метод укорачивание троса или новый способ плетения, но те лишь отмахивались в ответ с фразой типа поменьше бегай к этому старому алкашу.

Это все продолжалось довольно долго, пока дядя Жора не умер. Умер так, как умирают чистые душой люди, тихо и спокойно, во сне. Тело его увезли, и через несколько дней работник социальной службы принес справку, что такой-то захоронен на общественном кладбище, на участке номер такой-то. Родственников у дяди Жоры не было и очень скоро шумная соседская семейка уже обживала его комнату, как нуждающаяся в расширении жилплощади. Весь скарб дяди Жоры, а это был саквояж с парой тельняшек, белья и банкой монет, новыми жильцами был выброшен на помойку.

Парнишка соседский вырос достаточно, чтобы его родители могли, выдохнув спокойно, отдавать его в летний лагерь, что они постоянно успешно делали. В один такой период мы пришли домой после работы и увидели, что квартира полна школьников в галстуках, соседи накрывают стол, что-то в спешке готовят. Во главе стола сидит соседский парнишка, рядом девочка лет пяти с перебинтованной рукой и её родители. С другой стороны сидела классный руководитель его класса и без умолку щебетала, что он конечно заноза еще та, и что вымотал ей все нервы, но она никогда не сомневалась, что паренек с чистой душой. Все дружно жевали пирожки, наспех испеченные бабушкой, ахали и охали. Позже, отец девочки рассказал, что произошло.

Пионерский лагерь, в котором находился паренек, был на краю обрыва и время от времени пласты земли сползали вниз на пляж из-за подмыва водой. На это никто не обращал внимание и лишь переносили ограду лагеря дальше от обрыва. В тот злополучный день отряд младшей группы возвращался с моря в лагерь, девчушка по дороге отбежала в сторону к обрыву собрать цветы и в этот момент огромный пласт земли откололся и начал сползать вниз так, что девчонка осталась отрезанной от земли. Еще через мгновение часть пласта рухнула, а вторая остановилась, образовав глубокую трещину глубиной метров пять и шириной в метр-полтора. Девчонка от испуга попыталась перепрыгнуть излом и провалилась в трещину, вывихнув при этом руку. Это был шок для вожатых, поскольку никто не знал что делать, ревущий ребенок, достать нельзя, они в панике увели всех детей и побежали звать помощь, милицию, пожарных. Соседский паренек, игравший недалеко в футбол, подскочил к флагштоку, развязал троса двух флагов, умелыми движениями обвязал себя беседочным узлом, другой конец обвязал вокруг стойки забора и, взяв свободный конец другого троса, спустился медленно в расщелину. Подполз к застрявшей девочке, обвязал её спасательным узлом и подбежавшие взрослые вытащили девчонку наружу.

Я смотрел на малого во время рассказа и видел тоску в его глазах, на мой вопрос, почему он такой печальный, малый подошел ко мне и попросил поехать с ним на кладбище, где был похоронен дядя Жора. Шансов было мало найти участок, за это время ясно, что много людей похоронили там же, но всё равно в субботу я нашел в своих документах справку о смерти дяди Жоры и мы с пацаном поехали на кладбище. Конечно, нужного участка мы не нашли и сторож вообще не мог понять, зачем мы ищем могилу какого-то бомжа, но малый не растерялся, на первой же табличке со стертым номером, написал Дядя Жора, положил заранее приобретенные цветы и сказал спасибо. Дядя Жора был прав, настал тот момент, когда пацан сам к нему пришел.

Парнишка, Филатов Андрей, вырос и стал капитаном дальнего плавания, сейчас бороздит моря и управляет современным контейнеровозом. Дома его ждут жена и сын, Георгий Андреевич.

В первый год эмиграции я ходил совершенствовать свой английский в

Британское общество Нью-Йорка. Совершенно бесплатные (очень важно

тогда!) занятия проходили раз в неделю в роскошном особняке на 5-й авеню

напротив Центрального парка. Два добровольца-учителя разговаривали с

учениками один на один по часу каждый. Самым трудным было найти взаимно

интересную тему, чтобы продолжать ее из недели в неделю. В моих беседах

с Барри Гринфельдом, человеком очень пожилым и очень богатым, такой

темой стала биржа. Иногда он втолковывал мне азы торговли акциями,

иногда я просто тыкал в какую-нибудь компанию, а он как правило об этой

компании знал и давал подробный анализ шансов ее акций на повышение или

понижение. Воспользоваться его советами я не мог из-за полного

отсутствия денег, но было интересно. По крайней мере я выучил кучу

терминов, которые пригодились мне потом.

Я не сомневался, что Барри играет и сейчас, но он никогда не рассказывал

о своих удачах или неудачах. В конце концов я набрался нахальства и

спросил продолжает ли он использовать свои энциклопедические знания для

повышения своего же благосостояния, в смысле делает ли деньги на бирже.

- Все реже и реже, - ответил Барри.

- Почему?

- С годами я стал хуже угадывать знаки.

- А что такое знаки?

- Как бы это объяснить? - задумался мой собеседник, - существует

фундаментальная теорема, которую вкратце можно сформулировать так:

"Биржу невозможно обыгрывать долго". Для меня это означает, что научный

подход к рынку акций бесполезен и нужно искать какой-то другой. Иногда

окружающий мир дает мне подсказки, которые я и называю "знаками".

Увидеть и понять знаки трудно, но возможно. Впервые это получилось у

меня много лет назад и совершенно случайно.

Барри снова задумался и продолжил:

- После окончания колледжа я поселился в тихом и очень благополучном

городе Ньюарк в штате Нью-Джерси. Работал в Нью-Йорке в адвокатской

конторе. На работу ездил на пригородном поезде со станции на улице Брод.

Одним прохладным осенним утром я стоял на платформе, а несколько

железнодорожников рядом что-то громко обсуждали, то и дело показывая на

станционные башенные часы (можно посмотреть на

http://world.lib.ru/b/b_a/pictureweekly.shtml). Я прислушался.

Оказалось, что с некоторых пор часы ведут себя странно. Каждый день они

немного спешат или немного отстают. Часовщик утверждает, что они

исправны, и, тем не менее, сегодня часы умудрились отстать на целых

полчаса.

В тот же день случилось и нечто более важное: обрушился рынок акций и

началась Великая депрессия. В американскую историю 28 октября 1929 года

вошло как "черный понедельник".

По пути домой я увидел и понял самый важный знак в своей жизни: вспомнил

о часах и каким-то образом увязал отставание часов с биржевой крахом.

Наблюдая в течение месяца, убедился, что если часы утром спешат, акции в

этот день идут вверх. Если отстают, акции идут вниз. Я где только мог

наодалживал денег и начал играть на бирже. Через год я уволился с

работы, купил квартиру с видом на часы и бинокль. Еще через пять лет я

стал очень богатым человеком. Женился на красивой девушке, воспитывал

детей, вместе с семьей много путешествовал. В 1943 я записался в армию,

провел 3 года в Европе и вернулся в 1946. Проверил часы. Они шли

совершенно точно, но меня это не огорчило так как нужды в деньгах я не

испытывал.

- А были еще знаки?

- Да, были, но поскромнее. Например, в самом начале сентября 1985 года

мне приснилась моя покойная мама. Она сказала: - Сынок, со своей шиксой

ты забыл все еврейские праздники. Скоро Рош Ха-Шана, еврейский Новый

год, не забудь купить яблоки и мед. – Я проснулся растроганный, вспомнил

как мама наливала немного меда в блюдечко и мы макали туда яблоки. Купил

и то и другое. А заодно приобрел акции Apple и Honeywell в соотношении

10:1. Через два года, в сентябре 1987, мама приснилась мне снова. Она

сказала: - Сынок, скоро Йом-Кипур, день искупления. В этот день умные

люди отказываются от своих обетов.- Я продал акции, а через неделю рынок

в очередной раз обрушился. На Apple я заработал 1400%, на Honeywell я

немного потерял, но без этого не бывает.

- А, интересно, какой был самый последний знак, если не секрет?

- Самый последний знак это Вы. На акциях, которые Вы предлагаете мне на

наших занятиях для анализа, я зарабатываю в среднем 4% в неделю.

Случилось это в Кузбассе в 197**году. Еще молодым специалистом определили его в бригаду к пожилому прожженному шахтеру Митричу. Ничего особенного в его бригаде не было, кроме одного. Как-то во время смены, подрубили они крысиное гнездо. Крысу маму и всех крысенышей сразу поубивало, кроме одного. Митрич его выходил — кормил молоком из блюдца, когда тот по молодости прихварывал, растворял ему антибиотики в молоке. После такой усиленной заботы на хорошем питании крысенок окреп, вырос и превратился в большего упитанного крыса по имени Ерёма. Ерёма прижился в бригаде, имел собственный паек, любил сало и свежий хлеб, и обедал по часам со всей бригадой. Работали они на старой, еще довоенной, шахте, выбирая уголь почти у центра Земли. Однажды случилось во время смены ЧП — рванули пары метана, штольня почти на всем протяжении обвалилась, завалив проход метров на 200 вместе с шахтой подъемника. Нескольких горняков раздавило, как мух, остальные успели отскочить в глубь штольни. Пришли в себя, стали подсчитывать шансы. Воздух просачивается, но из воды и запасов пищи на шесть человек только полфляги воды и три бутерброда, которые Митричу на обед положила жена. Спасателям для того, чтобы добраться до шахтеров понадобится не меньше месяца. В лучшем случае (не забывайте — 70-е годы, из всей спасательной техники — экскаватор и лопаты с отбойниками). Все приуныли. Вдруг в темноте показались два крысиных глаза — Ерёма. Посветили на него фонариком — крыс лежит на спине и машет лапками в сторону завала. Потом перевернулся, пробежал немного, опять на спину и машет. И так раза три. Зовет, что ли, - предположил один из горняков. Делать-то нечего — пошли за ним. Крыс, поняв, что люди идут за ним, более не переворачивался, залез на завал и исчез в щели. Шахтеры за ним. Сверху завала осталась щель, размером в аккурат, чтобы протиснуться самому габаритному. Протиснулись. Метров через пять смотрят, взрывом покорежило стену штольни и открылся боковой проход. Залезли туда. В полный рост не встать, но на четвереньках можно. Крыс дождался пока последний шахтер не залезет в проход, и побежал дальше. Шестеро шахтеров на четвереньках — за ним. Проползли какое-то расстояние и уперлись в стену.

Эх, Ерёма, в тупик завел — резюмировал Митрич. Кто-то из шахтеров

посоветовал переименовать его в Сусанина.

Давай назад, - приказал Митрич, еле перевернулся в штольне и пополз

назад. Тут Ерёма прыгнул и вцепился в штанину Митрича, прокусив брезентовую материю и икру Митрича до крови. Так и висит на нем, задними лапами упирается. Митрич орет от боли. Но Ерёма его не выпускает.

А ведь он нам говорит — долбить надо, - догадался один из горняков, подполз к тупику и стал добить его молотком, оказавшимся при нем. Как только молоток стал вгрызаться в породу, Ерёма тут же отпустил Митрича и прилег рядом. Двоих самых худосочных отправили назад за инструментом и уже через час, сменяя друг друга, стали долбить породу. Отколотые пласты оттаскивали к завалу.

Как долго долбили, и сколько метров прошли никто не помнит. Когда сели аккумуляторы — долбили в темноте. Вымотались так, что работали как машины — без эмоций, на автомате. Поэтому, когда молоток, прорубив породу, улетел в пустоту, никто не удивился, ни обрадовался. Когда их, потрепанных, истощенных, но живых подняли на поверхность из соседней, заброшенной шахты, оказалось, что они продолбили шестьдесят метров за две недели, в то время как спасатели не могли до конца

расчистить от обломков обвалившуюся шахту, которая еще два раза обваливалась, вынуждая начинать расчистку по новой.

А Ерёму Митрич забрал домой и с тех пор до самой своей крысиной смерти Ерёма жил в индивидуальном доме и каждое утро жена Митрича лично меняла ему воду в поилке, сало и хлеб на все самое свежее.

Похоронили Ерёму в сделанном специально по этому случаю шахтеров из той бригады ящике из ценной породы дерева, а на могиле поставили крошечный гранитный камень с единственной надписью «Ерёме от 25 человек» (именно столько людей проживало на тот момент в семьях

спасенной шестерки горняков).

Этот камень стоит там до сих пор.

История Альберта Марра и его верного друга Джеки начинается на ферме под названием Чешир, расположенной на окраине Претории, Южная Африка. В 1915 году, когда мир еще не знал о масштабах Первой мировой войны, Альберт, юноша с добрым сердцем, нашел маленького детеныша павиана Чакмы*, оставшегося без родителей. Судя по всему, его мать была убита охотниками, нанятыми правительством Трансвааля для борьбы с павианами, которые уничтожали урожай.

Альберт не смог оставить беззащитное создание на произвол судьбы. Он взял Джеки домой и стал заботиться о нем, как о собственном ребенке. С каждым днем между ними формировалась крепкая связь, и вскоре они стали неразлучными друзьями, проводя время вместе на ферме и наслаждаясь простыми радостями жизни.

Павиан Джеки - маскот 3-го Трансваальского полка

Когда началась война, Альберт, как и многие молодые южноафриканцы, решил записаться на военную службу. В августе 1915 года он был призван в 3-й (Трансваальский) полк 1-й южноафриканской пехотной бригады, получив звание рядового и номер 4927. Однако мысль о том, что ему придется оставить своего друга Джеки, сильно огорчала его. На призывном пункте Марр подал прошение взять с собой друга-питомца.

С удивлением Альберт узнал, что его начальство разрешило взять Джеки с собой на фронт. Павиан стал официальным маскотом** полка, получив свою униформу с пуговицами, полковыми знаками и даже отверстием для хвоста.

3-й Трансваальский полк 1-й Южноафриканской пехотной бригады, где служили Альберт Марр и его питомец, входил в состав добровольческих Южноафриканских экспедиционных сил (SAOEF), созданных южноафриканским правительством для поддержки метрополии в июле 1915 года. Почти все военнослужащие этого полка происходили из провинции Трансвааль и Родезии. Командовал полком английский подполковник Эдвард Френсис Теккерей. 1-я Южноафриканская пехотная бригада была придана 9-й Шотландской дивизии британской армии и участвовала в боевых действиях в Египте (1916 год), Франции и Бельгии (1916-1918 годы).

Джеки получал паек, как и любой другой солдат, ел за столом, используя нож и вилку, и запивал все из своей миски. Он даже умел пользоваться чайной чашкой.

Он развлекал солдат в свободное время, зажигал им трубки и сигареты и отдавал честь офицерам, когда они проходили мимо. Он научился стоять смирно по команде, расставив ноги и положив руки за спину, как полагается в южноафриканской армии.

Джеки пользуется столовыми приборами во время еды

Эти два неразлучных друга, Альберт Марр и Джеки, впервые приняли участия в боевых действиях во время Сенуссийской кампании в Северной Африке. 26 февраля 1916 года Альберт получил пулю в плечо в битве при Агагии. Павиан, в смятении, лизал рану и делал все возможное, чтобы утешить пострадавшего человека. Именно этот инцидент больше всего способствовал превращению Джеки из домашнего питомца и маскота в полноправного члена и товарища полка.

Джеки с боевыми товарищами

Джеки сопровождал Альберта по ночам, когда тот дежурил. Марр вскоре научился доверять острому зрению и слуху Джеки. Павиан почти всегда первым узнавал о передвижениях врага или надвигающейся атаке, подавая ранние сигналы с помощью серии резких криков или потянув за мундир Марра.

Пара пережила кошмары Дельвилл-Вуда в начале кампании на Сомме, когда 1-я южноафриканская пехота удерживала свои позиции, несмотря на 80% потерь.

Третья битва при Ипре, известная как битва при Пашендейле, началась рано утром 31 июля 1917 года. Пара столкнулась с тягучей, кошмарной грязью этого места и отчаянными боями вокруг холма Кеммел.

Однако настоящие испытания ожидали их впереди. В 1917 году, во время сильного обстрела, когда Южноафриканская бригада отступала через регион Западная Фландрия в Бельгии, Джеки оказался в страшной ситуации. В панике он пытался построить вокруг себя стену из камней, укрытие от летящих осколков, пока снаряды разрывались вокруг. Осколок снаряда ранил Джеки в руку, а другой почти оторвал ногу животного. Он отказался от помощи носильщиков, вместо этого пытаясь закончить свою стену, прихрамывая на том, что когда-то было его ногой. Этот момент стал символом его мужества и преданности.

Когда Джеки все же доставили в полевой госпиталь, врачи не знали, что делать, не имея опыта в операциях над животными. Наконец Джеки усыпили хлороформом и провели ампутацию задней лапы. Никто не знал, выживет ли бабуин.

Джеки и подполковник Р.Н. Вудсенд в госпитале.

Подполковник Р. Н. Вудсенд из Королевского медицинского корпуса описал эту сцену так: «Это было ужасное зрелище. Животное размером с маленького мальчика, которого на руках принёс его хозяин, стонало от боли. А солдат кричал нам в лицо: «Сделайте что-нибудь для него! Он спас мне жизнь в Египте, он ухаживал за мной, когда я болел дизентерией!» Бабуин был тяжело ранен, левая задняя лапа свисала на клочках мышц, ещё одна открытая рана была в правой передней лапе. Мы решили дать пациенту хлороформ и перевязать его раны. Если бы он умер под наркозом, возможно, это было бы лучше всего. Поскольку я никогда раньше не делал анестезию такому пациенту, я думал, что это будет лучшим результатом. Однако он перенёс хлороформ так, как будто это был простой стакан виски, и очень быстро уснул. Ампутировать ногу ножницами было несложно, я очистил раны и перевязал их как мог».

К удивлению врачей, бабуин быстро выздоравливал. Говорили, что когда его пришёл проведать командир полка, Джеки подскочил на кровати и отдал изумлённому офицеру честь.

Когда война подошла к концу, Джеки был повышен в звании до капрала и награжден медалью за храбрость. Возможно, он стал единственной обезьяной в истории, удостоенной такой чести.

На его руке была золотая повязка за ранения и три синих шеврона за службу, по одному за каждый из трех лет фронтовой службы.

При возвращения друзей домой, Джеки стал центром внимания на параде, официально встречающем 3-й южноафриканский полк.

31 июля 1920 года Джеки получил Медаль за службу гражданам Претории на Мирном параде на Церковной площади в Претории.

Джеки погиб в результате пожара, который уничтожил фермерский дом семьи Марр в мае 1921 года. Альберт Марр скончался в 1973 году в возрасте 84 лет. Он скучал по своему боевому товарищу Джеки до своей кончины.

* Медвежий павиан (или Чакма) — это вид павианов, который обитает в основном в Южной Африке. Эти животные характеризуется мощным телосложением, длинными конечностями и большими зубами. У них короткая шерсть, которая может варьироваться от серого до коричневого цвета. Они обладают высоким уровнем интеллекта и социальной организации, живут в группах, которые называются "бандами".

** Маскот — это символ или персонаж, который представляет команду, организацию, бренд или событие. Обычно маскоты используются для создания положительного имиджа и привлечение внимания, а также для создания связи с аудиторией. Они могут быть как вымышленными, так и основанными на реальных животных или людях.

Маскоты часто появляются на спортивных мероприятиях, школьных праздниках, рекламных акциях и других мероприятиях, чтобы развлекать публику, поддерживать команду или рекламировать продукцию. Например, многие спортивные команды имеют своих маскотов, которые выступают на играх, развлекают зрителей и создают атмосферу праздника.

Ко дню рождения Пушкина (6 июня) решил привести в порядок свою

библиотеку. Начал перебирать старые бумаги, наткнулся на папку с

рисунками детишек наших друзей, которую со времени приезда в Америку ни

разу не открыл. Из нее выпала маленькая такая тетрадка, исписанная

четким почерком с карабкающимися вверх строчками. Как попала эта

тетрадка в папку понятия не имею. В памяти забрезжил наш отлет из

Шереметьева: утро после бессонной ночи, очередь на досмотр. Человек

средних лет впереди нас пытается объяснить таможеннику, что «никакая это

не рукопись, а личные заметки. » А таможенник кроет его инструкцией, что

«можно только в отпечатанном виде и с разрешением». Так эта тетрадка и

осталась на стойке, а потом, уж не знаю как, впрыгнула в папку. Эту

папку таможенник попросил раскрыть первой. Увидев детские рисунки,

хмыкнул и сказал волшебное «проходите». И вот теперь я держу тетрадку в

руках. Читать чужие заметки, конечно, нехорошо. Но замечаю слово

«Пушкин», повторенное несколько раз на первой же странице, и не могу

удержаться. Заранее приношу свои извинения автору, но он не оставил ни

имени, ни фамилии, ни даже телефона на полях. Итак...

5 января 199...

У лукоморья дуб зеленый;

Златая цепь на дубе том:

И днем и ночью кот ученый

Все ходит по цепи кругом;

Интересно, почему Пушкин посадил кота на цепь? Вроде Цявловский об этом

писал. Это, мол, в традициях русского лубка изображать кота забавником,

затейником и песенником. Кот играет, а остальное зверье танцует и поет.

Похоже на правду. Но при чем здесь цепь? Нужно покопаться.

26 февраля 199..

Да, о коте. Вдруг вспомнил, что Юрий Михайлович во время одного из своих

семинаров в Тарту заметил: «В романе “Евгений Онегин” Пушкин выразил

свой идеал женщины, наделив Татьяну такими взаимоисключающими

качествами, как страстность и чувство долга. В поэме «Руслан и Людмила»

Пушкин выразил свой идеал кота, посадив это милое животное на цепь, на

что у поэта могли быть свои особые причины». Может знал Ю. М. чего?

13 марта 199..

Провел целый день в ЦГАЛИ, работал с материалами В. В. Вересаева к

«Пушкин в жизни». Вдруг натыкаюсь на выдержку из дневника Дельвига:

«Заехал к Пушкину в Михайловское, нашел его у Арины Родионовны. Мерзкий

кот в который раз оросил мою туфлю зловонной жидкостью». Через час после

первой удачи вторая - нахожу вариант письма Пушкина Соболевскому:

«Безалаберный! Вчера, направляясь к Вульфам, навестил нянюшку мою, Арину

Родионовну. Известный тебе подлец Семен так обработал мои туфли, что все

гости принюхивались, но, к счастию, так и не догадалась об источнике

сильнейшего амбре. Более всех морщила свой очаровательный носик Анна

Петровна Керн, которую с помощью божьей я на днях выеб».

Теперь все понятно! У Арины Родионовны был кот Семен. Видно тот еще

кадр! Его-то Пушкин и посадил на цепь, чтобы на туфли не мочился.

Пушкинский Кот - это сенсация. Нужно срочно какую заметку написать,

застолбить кота.

14 мая 199..

28 апреля у Агеева была защита, гуляли на банкете. Познакомился там с

его тестем, полковником с Лубянки. Выяснилось, что рассекреченные в этом

году архивы КГБ включали в себя архивы III Отделения собственной Его

имп. величества канцелярии. Я получил пропуск в святая-святых и в первый

же день наткнулся на Пушкинского Кота. Дал заказ на копирование, но на

всякий случай и перепишу.

Из письма графа Бенкендорфа к царю:

Ваше Величество!

Нам была доставлена копия записки, посланной г-ном Соболевским графу

Федору Толстому: «Брат Федор! Всякий раз по возвращении из Михайловского

брат Пушкин положительно дурно пахнет. Как русские дворяне, люди чести

и, что немаловажно, друзья Пушкина, мы должны положить предел этому

гнусному животному не на словах (а их было сказано немало), а на деле».

Ваше Величество, крайне радикальный тон этой записки позволяет

предположить наличие заговора против кого-то из достойных граждан нашего

Отечества. Позволю себе напомнить, что граф Толстой описан г-ном

сочинителем А. Грибоедовым как:

Ночной разбойник, дуэлист.

В Камчатку сослан был,

Вернулся алеутом.

И крепко на руку нечист,

с чем трудно несогласиться. За господами Соболевским и Толстым

установлено круглосуточное наблюдение.

Из донесения агента К. графу Бенкендорфу:

Вчера г-да Соболевский и Толстой, переночевав в Пскове и находясь в

наилучшем расположении духа, отправились на почтовых в Михайловское

имение г-на Пушкина. Не заходя в господский дом, они проследовали к

домику крестьянки Арины Родионовны, поймали после превеликих усилий

кота, принадлежавшего вышеуказанной крестьянке, и посадили его в заранее

приготовленный мешок. Придушив кота, дабы причинял он менее шуму, они

отвезли его обратно на почтовую станцию. На станции смотритель за

небольшую мзду поместил кота в поклажу жида Мордко из местечка Лохвицы,

который сей момент выезжал со станции по направлению к своему дому. Г-да

же Соболевский и Толстой, хохоча и веселяся, отправились обратно в

Санкт-Петербург. При этом г-н Соболевский приговаривал: «Теперь уж

Наталья Николаевна причин отказывать Пушкину не имеет вовсе».

Представляя это донесение царю, граф Бенкендорф пишет: «Не будет ли

угодно Вашему Величеству вернуть кота законному владельцу? » Николай I

наложил высочайшую резолюцию: «Коту и жиду повелеваю отныне и впредь

проживать совместно».

13 ноября 199..

Я в Харькове. Выступал на семинаре в университете. Вечером коллеги

потащили на проводы семьи Лохвицких, которые уезжают в Америку.

Красавец-кот собирается в дорогу вместе с ними.

Разговорился с главой семьи, Марком. Он рассказал, что уже почти два

века в их семье всегда есть кот Семен, и имя это переходит от отца к

сыну:

- Мой пра-пра-прадед как-то повез партию мануфактуры из Лодзи в Псков, а

вернулся домой с котом в мешке, который подсунули ему на почтовой

станции. Прадед приютил кота и полюбил его. В следующей поездке

разговорился со станционным смотрителем. Тот признался, что кота

подложил он по просьбе двух важных господ, друзей поэта Пушкина. Кот,

скорее всего, тоже был Пушкина, потому что михайловские мужики спустя

некоторое время искали кота, но так и не нашли. А имя коту - Семен.

Прадед был поклонником великого поэта и полюбил кота еще больше. В семье

есть предание, что кот несколько раз убегал, а потом, к ужасу всех

евреев местечка, эскадрон конных жандармов привозил его назад, но я в

это не верю. Прадед завел от Семена котят и одного из них оставил,

назвав снова Семеном. Так оно и идет до сих пор. А теперь вот Пушкинский

Кот, можно сказать, национальное достояние, уезжает в Америку...

Подошел Семен и негромко мяукнул. Я спросил:

- А здесь Вы его пристроить не пробовали?

- На Украине сейчас о Пушкине лучше не заикаться, а в заповедник

«Михайловское» я написал. Но они ответили, что кот в бюджете не

предусмотрен. Предложили привезти и выпустить, может кто приютит. А как

его выпустить если он - домашний, и главное, мы его очень любим.

Семен снова мяукнул и потерся о ногу хозяина. Марк нервно повел носом и

пожаловался:

- Метить территорию больно горазд. Только и смотри, как бы туфли не

пометил.

Я принюхался, в доме действительно отчетливо пахло кошачей мочой. Пришел

в гостиницу - там пахнет тоже. Что, думаю, за черт? А это - мои туфли.

Полчаса отмывал «привет от Пушкина» мылом.

После проводов не спал целую ночь. Потомки Пушкина - за границей,

рукописи Пушкина - во Франции. Теперь Пушкинский Кот уезжает в Америку.

Неужели и мне собирать чемоданы?..

На этом оканчивается тетрадка, но не жизнь. Эмигрантский мир тесен. Я не

знаком с Марком Лохвицким, но мой сын дружил с его сыном. Они свели

кошку кого-то из компании с Семеном и через три месяца у нас в доме

появилась Елизавета Семеновна, Лиза, как я теперь знаю - Пушкинская

Кошка. Лохвицкие переехали в Калифорнию и сведений о них у меня нет. Но

думаю, что Семен еще жив, а по дому уже бегает юный Семен. Когда он,

свернувшись калачиком, спит, ему снится деревенская изба, снег и голые

кривые березы за мутным окном. В избу входит человек в бакенбардах, в

руке у него бутылка вина.

Веселая чистенькая обкуренная страна, где парады нарядных трансвеститов маршируют мимо каналов и ветряных мельниц, а местное население приветливо машет им тюльпанами, — такова репутация Голландии в глазах иностранцев.

Клоака Европы, оккупированная наркоманами, наркодилерами и выходцами из государств третьего мира, — такой видят свою страну голландцы. Подняв на щит "демократические ценности", они воплотили их в жизнь, напоролись на все, за что боролись, и теперь пакуют вещи для эмиграции.

Головой об косяк

Я свободно говорю по-голландски. Я похож на голландца. Если не стригусь коротко. Если коротко — во мне сразу угадывают русского. Я приехал в Голландию почти десять лет назад, когда мигрантов было еще мало, голландцы были приветливы и общительны, а в обращении ходили гульдены — самая красивая бумажная валюта в Европе.

Уже тогда я испытал в Амстердаме шок от разлитого повсюду сладковатого запаха марихуаны и гашиша. Им здесь пропитано все. Люди, улицы, парки, даже собаки. Для местных он столь же привычен, как для нас — загазованный запах улиц. Но вот туриста с непривычки может и повести.

Уже в те времена число памятников в Амстердаме проигрывало числу кафе-шопов, где официанты ошарашивали посетителей дежурным вопросом:

"Какой сорт травы в это время суток вы предпочитаете — Amstel Gold,

Sativa, Indica?".

Впрочем, меня эта тема интересовала мало — я собирался завоевывать мир спорта: сначала сам выступал в борцовских клубах, как профессионал, а потом начал пробовать себя в промоутерстве, продвигал перспективных

спортсменов. В свободное время зубрил добросовестно "хуйе морген" (доброе утро") и "хуйе нах" ("доброй ночи") и изучал город. В те годы я еще находил смешной шутку: "Голландские дети вырастают на голландских сказках, в которых добро всегда курит зло"...

За годы моего пребывания в Амстердаме "косяк" становился все дешевле, а цены на алкоголь все дороже. Параллельно росли и штрафы за распитие спиртного в общественном месте, которые в итоге достигли сегодняшних 18 евро — если прихлебывать из бутылки пиво. Ну а если у тебя в руках бутылка крепкого алкоголя — ты вообще, брат, попал. Заплати за такое безобразие 90 евро. Зато с "косяком" ты всегда мог разгуливать по Амстердаму свободно. Не возбранялось даже подойти за огоньком к полицейским. А чего бояться — они сами могут в этот момент раскумариваться: коротать время на посту, передавая друг другу косяк с планом. Хотя за потребление каннабиса на дежурстве по закону и положен небольшой штраф, на это закрывают глаза. По утрам я добросовестно изучал прессу — лучший способ для освоения языка. Но и там муссировалась излюбленная голландская тема. Институт изучения марихуаны провел порцию новых исследований! Ученые сделали вывод, что конопля отлично снимает посттравматический синдром у психопатов и приступы удушья — у астматиков. Кто б сомневался. Институт изучения марихуаны — то корыто, что исправно кормит коноплеведов который год. Понятно, что они из кожи вон вылезут, доказывая: полезней этой штуки для здоровья нет.

Разделы международных событий пестрили восторженными отзывами о "голландском эксперименте" сторонников легализации мягких наркотиков из других стран. Все они пели гимны "демократическим ценностям" и строили оптимистические прогнозы: мол, кривая употребления жестких наркотиков в такой лояльной стране, как Голландия, вот-вот пойдет вниз. Не пора ли и другим странам к замечательному эксперименту присоединиться?

А однажды у меня появилась возможность увидеть действие чудо-эксперимента на отдельном конкретном человеке. Мой знакомый, гражданин Голландии, угнал машину и попал в тюрьму. В России ему за такое дело дали бы несколько лет, надели бы ватник, вручили пилу — и пошел бы он валить лес на свежем воздухе где-нибудь на бескрайних просторах Колымы. В Голландии же знакомый загремел за решетку на 2 месяца.

Голландская тюрьма мало отличается от санатория: тихо, чисто, сытно. Вот только скучно. Телевизор есть, но по нему, неясно из каких соображений, показывают только два порноканала. Приятель потом рассказал мне: все началось с того, что во время полицейского обхода дежурный поинтересовался у новичка, не наркоман ли он. И хотя мой знакомый никогда наркоманом не был, он взял да из любопытства и брякнул: да.

Полицейский тут же принес ему одноразовый шприц с метадоном и жгут. Приятель засадил себе пробную дозу. День прошел незаметно. На следующий день он опять заказал себе укол. Через неделю потребовал увеличить дозу.

В общем, когда знакомый через два месяца из тюрьмы вышел, то был уже законченным нариком.

Сейчас он сидит на героине и вместе с другими наркоманами ходит ночами на железнодорожную станцию — там всем страждущим бесплатно выдают уже заправленные шприцы с метадоном, чтобы джанки могли дотянуть до утра, пока не затарятся чистым наркотиком. Метадон — заменитель героина раздают также из специально курсирующих по городу автобусов скорой наркотической помощи. Все для блага человека, все во имя человека! Ван Гог ухом не отделался.

Неудивительно, что на "дым свободы" — визитную карточку Голландии — сюда потянулись мигранты из стран третьего мира. Ведь он так похож на дым их отечеств. Опять-таки на моих глазах во всех крупных городах Нидерландов появились этнические кварталы, которые заполонили люди с красной, черной, желтой кожей. Я никогда в жизни не был расистом, да и сейчас себя таковым не считаю. Мне все равно, какого цвета кожа, был бы человек приличный. Но разноцветные мигранты притащили с собой привычки, превратившие чистые открыточные голландские города в разросшиеся свалки.

Выходцы из Африки и Азии идут по улице, поедая на ходу шиш-кебаб с рисом и майонезом, а остатки еды кидают прохожим под ноги. Наверное, так они ходят по джунглям. В целых районах Амстердама лучше предусмотрительно шествовать посреди дороги, иначе мусор вывалят тебе из окон прямо на голову. Деньги цветные мигранты добывают либо воровством, либо торговлей жесткими наркотиками. Амфетамин, кокаин, экстази, крэк, ЛСД, героин, — всю эту дурь тебе предлагают на каждом углу, хоть и шепотом, но не шибко таясь. Выходцы из стран третьего мира используют цвет своей кожи, как охранную грамоту, и чуть что — сразу вопят о дискриминации.

Однажды еду в трамвае. На заднем сиденье развалился грязный обдолбанный негр. Он курил здоровенный косяк, хотя в транспорте курить запрещено, плевал другим под ноги и громко ругался. Однако все пассажиры трамвая делали вид, что его не замечают. Естественно, моя русская кровь вскипела. Я подошел и попросил его затушить косяк и перестать материться, потому что в трамвае дети. Негр открыл рот еще шире и оттуда еще громче понеслось "фак" вперемешку с "факинг". Я схватил его за шиворот и потащил к дверям.

Боже, что тут началось. "Расизм! — вопил грамотный мигрант. — Вызовите полицию! Меня убивают из-за цвета моей кожи!" Очень быстро появилась полиция. И ... я оказался кругом виноватым. Негра почти сразу отпустили с извинениями, я же еще два часа объяснялся в участке, доказывая, что не верблюд и не расист.

Любой голландец уже давно при виде агрессивного черного предпочитает свернуть в сторону. Слишком велики шансы нарваться на нож или пулю.

Показалось ему с обкурки, что ты расистски настроенный розовый слон — и привет. Тебя на кладбище, а его в тюрьму со всеми удобствами — смотреть порно под метадон.

У Европарламента, прорубившего окно в Европу для волны мигрантов, вначале еще были иллюзии, что приезжие из стран Ближнего Востока и Африки поднимут своими мозолистыми руками экономику, а потом в один прекрасный день станут цивилизованными законопослушными европейцами.

Оказалось — блеф! Никакой ассимиляции. Алжирец, живущий в своем гетто в Амстердаме или Харлеме уже лет десять, может и поныне знать на голландском два слова и те неприличные. При этом детей у него — трое-четверо, живет он на пособие и в штыки воспринимает любые попытки европейских либералов заставить его считаться с местными порядками. У него своя культура! Свои традиции! Свои законы!

За пять последних лет популяция голландских мусульман выросла на полмиллиона. Режиссер Тео ван Гог, либерал, демократ и добрейшей души человек снял фильм "Смирение" — о нарушаемых правах европейских мусульманок. Хотел добиться для арабских фрау лучшей участи. И что? Был убит в самом центре Амстердама арабом, который застрелил его, ритуально перерезал горло и воткнул в сердце нож. Мол, не лезь... Мы со своими бабами сами разберемся.

И даже после таких выкидонов стать голландцем поразительно просто. Достаточно с помощью адвоката запросить у властей вид на жительство. Если и откажут — случится это не раньше, чем через год. А пока 12 месяцев можешь жить вполне законно. Потом надо всего лишь из года в год повторять запросы "в связи с изменившимися обстоятельствами". Все это время муниципальные власти будут оплачивать аренду твоей квартиры. А можно просто занять пустующий дом и жить коммуной в этом сквоте. Власти и в этом случае либеральны. Ну а если у приезжего появляются дети — его семью не депортируют из страны уже никогда. Именно так и осело в Голландии два с лишним миллиона мигрантов.

Але, полиция!

Полиция в Голландии работает отлично. Но не потому, что граждане либерального общества не склонны к антиобщественным поступкам, а благодаря традиции тотального доносительства. Голландцы считают своим гражданским долгом позвонить в полицию и сообщить, если что заметят. Превысил скорость — и через несколько перекрестков тебя остановит патрульная машина. Кто-то из свидетелей успел запомнить номера твой машины и дать сигнал. Остановился там, где парковка запрещена — будь уверен, найдется с десяток добрых людей, которые не оставят это без внимания и сообщат об этом куда надо. Или вот идет драка на улице — никого вроде кругом. Но из-за занавесок, из всех окон и щелей за ней наблюдают десятки внимательных глаз, которые потом расскажут, что они видели и кто первым начал. Свидетельствовать в суде для голландцев почетно. Стучать — не западло.

Самые страшные преступления — проявления агрессии. Хуже только уклонение от уплаты налогов. А вот воровство считается мелочью. Ворам, пойманным за руку в третий, а то и в четвертый раз, могут присудить штраф в размере 30 евро. Правда, на седьмой раз скажут: ну все, парень, у тебя теперь крупные проблемы. И ... приговорят к 60 часам общественно-полезных работ на кухне дома престарелых.

Посему логично, что под Амстердамом находится самый крупный черный рынок в Европе — Бевервайг. В ангарах продают ворованную парфюмерию, одежду, технику, оружие. За аренду места торговцы платят около 300 евро в месяц — и торгуют без ограничений.

Оружие в Голландии — такой же доступный товар, как и марихуана. Уплатив250 евро в год, можно стать членом стрелкового клуба и собрать неплохой арсенал. У моего знакомого есть снайперские винтовки, штурмовые автоматы, пулемет. Еще он купил противотанковое ружье Дегтярева —

длинное такое, на сошках. Его патрон пробивает лобовую броню танка и армированные по всем классам защиты лимузины. Зачем знакомому такая "дура"? Полиция демократического государства не задает столь бестактные вопросы.

Полицейского такта также хватает на то, чтобы не лезть на дискотеки, где у железных дверей рядом с окошком-бойницей красуется объявление:

"Сегодня в нашем клубе — вечеринка с тяжелыми наркотиками". Да, софт-драгс запрещены. Но частная территория — дело святое.

Благодаря таким логическим кульбитам международная наркомафия чувствует себя в Голландии превосходно. Страна победившего цивилизованного потребления анаши постепенно превратилась в главный мировой перевалочный пункт героина. В последнее время тут набрала силу югославская мафия — албанские косовары взяли под свой контроль почти весь наркобизнес в Амстердаме.

А что полиция? Полиция, напоминаю, поглощена погоней за нарушителями парковки. А что власти? Власти помогают полиции не отвлекаться от этого архиважного занятия. Недавно, например, они приняли закон о том, что курьеры, провозящие меньше 3 килограммов кокаина, не должны подвергаться аресту! Теперь все везут 2 кг 990 гр...

Сладенькие мои

Стою в очереди в супермаркет, чтобы купить продуктов на ужин. Передо мной два парня хватают друг друга за гульфики на джинсах и нежно целуются. Очередь движется медленно, парни целуются все томней и слюнявей, меня уже тошнит. Но не дай бог показать, что мне это не нравится. Начнется та же история, что с расизмом.

Мужчины с подведенными глазами, в женских платьях и босоножках на мускулистую ногу — обычная картина в Амстердаме. Секс-предложения, которые бормочут в спину туристам цветные сутенеры на каждом углу, не так просто укладываются в голове: "Девочка? Мальчик? Лошадка?"

Обитатели кварталов красных фонарей — проститутки и их сутенеры — настолько чувствуют себя хозяевами жизни, что разбивают видеоаппаратуру туристов и даже сталкивают фотографов в каналы. Полиция не препятствует.

Пол живого товара в витринах не определить порой даже по справочнику — на одной особи могут присутствовать и мужские, и женские признаки. Проститутки в Голландии, как и наркоторговцы — всех цветов радуги. Правда, китайские девицы легкого поведения предпочитают продаваться только китайцам, африканки — африканцам, турчанки — турками. И только девушки из бывшего СССР готовы лечь с любым.

Музеев эротики и секса в Амстердаме тьма-тьмущая. Посетителей могут тут ждать любые неожиданности, например, им навстречу выедет манекен-маньяк на колесиках. и со словами "Хей! Упс!" распахнет на себе одежду, демонстрируя гигантский детородный орган. Вариант для мужчин: пластиковая нимфоманка, лезущая в штаны каждому. Но это все туристическая ботва. В городе греха бывает и круче.

Гуляем как-то с другом по городу. Смотрим — в Большой церкви, она так и называется, звучит музыка. Видим, девчонки полуголые туда заходят. Симпатичные. Мы удивились — и за ними. На входе охранник стоит, улыбается.

- Ребята, вам туда нельзя!

Мы обиделись. А в чем, спрашиваем, проблема? Охранник как заржет: "Вы на афишу посмотрите. Читать умеете? Сегодня, в субботу, в Большой церкви — дискотека для лесбиянок".

И я понял — голландские священники за бабки сдадут церковь в аренду хоть зоофилам.

Недавно я прочем любопытную цифру: за последние 2 года население Нидерландов уменьшилось на 20 тысяч человек. И это при бешеной, просто сумасшедшей имиграции! Натурализоваться тут элементарно: достаточно прожить в стране 5 лет, иметь работу и ответить перед комиссией на несколько шаблонных вопросов: типа что является столицей Голландии и "сколько стоит буханка хлеба".

Кто же покидает Голландию? Отвечаю — коренные голландцы, те, кто еще не утерял мозги, скурившись или подсев на софт-наркоту. Как правило, это сельские жители, фермеры, близкие к земле. Они не хотят больше жить в той помойке, в которую превратилась их родная страна. Пепел Клааса стучит в их сердца. И потому сегодня простые голландские крестьяне увязывают свой скарб и прямо вместе с коровами и овцами по приглашению и за счет правительства Австралии массово эмигрируют в страну кенгуру.