Командир нашей части полковник Полторабатько был типичным кадровым офицером советской военной школы. Небольшого роста, но плечистый и крепко сбитый, в свои пятьдесят два года он легко пробегал с нами по субботам десятку кросса, приходя к финишу одним из первых. Обычно в такой день он выходил на крыльцо казармы в спортивном костюме и громким раскатистым басом объявлял:

- Пидаррасы, строиться!

И уже через считанные секунды все стояли в строю, глядя на него с некоторой опаской. Боялись мы его жутко, так как мужик он был сам по себе вспыльчивый и рука у него была тяжёлая. А ещё у него была полковничья «Волга»-чувашка, шофёром на которой служил мой кореш, ефрейтор Орехов, пронырливый пермяк, с которым в ту субботу мы сговорились устроить себе небольшой отдых. В принципе, никаких далеко идущих планов у нас не было, хотели только втихаря сходить в киношку, да накупить в поселковом гастрономе халвы с пряниками.

Для этого и надумали спрятать меня в багажнике «Волги», а после того, как Орехов отвезёт полковника домой, всё это и проделать. Машину полковника на КП не досматривали, а до посёлка было всего четверть часу пути.

Так и сделали. Как только дежурный позвонил в гараж, я залез в багажник и Орех подогнал машину к штабу. Затаившись я услышал полковника, который шёл к машине разговаривая, судя по голосу, со своей секретаршей Ольгой Петровной, что сидела у него в канцелярии. До этого я общался с ней пару раз, когда заносил туда корреспонденцию. Ольга Петровна обладала пышным пергидрольным начёсом на голове и большущей грудью, возвышавшейся над столом равелинами неприступной крепости. С нами, солдатами, она держалась сурово и, взяв письма, лишь молча кивала головой.

Открыв дверь, полковник усадил Ольгу Петровну на заднее сиденье, после чего коротко буркнув, - Свободен до завтра, – забрал у подскочившего Орехова ключи и сам уселся на водительское место. Орех растерянно ответил «есть», я в страхе замер в багажнике как мышь под веником и машина тронулась вскоре выехав на трассу. Под шорох шин изредка мне слышался бас полковника и звонкий смех Ольги Петровны.

Спустя минут десять мы свернули с асфальта на какую-то грунтовку, и в машине отчётливо запахло хвоей. Очевидно, мы заехали в тот лесок, что стоял на полпути к посёлку. Какое-то время машина тряслась по неровной дороге, потом развернулась и остановилась. В тишине раздался звук открываемой двери и задняя часть «Волги» чуть просела, из чего я понял, что Полторабатько перебрался к Ольге Петровне. Несколько минут из салона доносился негромкий разговор, потом всё ненадолго стихло и немного погодя до меня донеслось их обоюдное пыхтенье, наводившее на самые смелые мысли. А ещё через пару минут Полторабатько, по всей видимости, перешёл в полномасштабное наступление и из салона послышался лёгкий треск в унисон с недовольным вскриком Ольги Петровны. Вероятно, полковник не мог справиться с её колготками, в результате чего просто рассвирепел и порвал их руками.

В ответ на её протесты полковник снова бросился в атаку, и вскоре возмущённые крики Ольги Петровны начали приобретать некоторую ритмичность.

Я почти не дыша застыл в позе тихоокеанского краба, судорожно гадая, что меня ждёт в случае обнаружения, а именно, отлупит меня наш командир части или сразу же на месте и расстреляет. Почему-то я склонялся я к последнему варианту.

Полковник же, тем временем, рыча, как бабуин в брачный период, добросовестно продолжал свою нелёгкую работу. Точно также как на кроссе он подгонял отстающих, громко считая - раз-два, левой! - он и здесь вслух считал свои поступательные движения - раз-два, раз-два, раз-два! – каждый раз заставляя меня содрогаться и затыкать уши.

Но, ничто, как известно, не длится вечно, примерно минут через пять этого действа скорость полковничьего счёта заметно повысилась, и наступил самый ответственный момент, когда он зычно возопил как Тарзан, а Ольга Петровна пронзительно заверещала.

Машина ходила ходуном, и я в ужасе ещё сильнее съёжился в багажнике, схватившись за голову и молясь, чтобы полковник не открыл его по какой-то надобности. К счастью багажник им был не нужен. В салоне опять наступила тишина, потом донёсся запах сигаретного дыма, они ещё немного поговорили и мы, наконец-то, снова двинулись.

Полковник сначала доехал до дома офицерского состава и высадил проживающую там Ольгу Петровну, потом, довольно насвистывая, миновал ещё несколько улиц, припарковался у своего дома и ушёл.

А я остался лежать в своей темнице, стараясь хоть как-то размять затёкшее тело и не думать о том, что меня ждёт дальше. А там и не ждало ничего хорошего, за самоволку мне грозила, как минимум, гауптвахта, а то и чего похуже. И тут, в тот самый миг, когда я уже почти попрощался со своей молодой жизнью, послышались голоса, звук открываемого замка…

Передо мною с сумками в руках стояли наш полковник со своею супругой.

Нужно было что-то срочно делать и я, не найдя ничего лучше, поднялся перед ними на колени и отдав честь бодро отрапортовал:

- Дежурный по багажнику рядовой такойто!

Супруга полковника взвизгнула от неожиданности, а сам Полторабатько, выпучив глаза, уставился на меня как на привидение. Потом, что-то прокрутив у себя в голове, он задумчиво прищурился и, покосившись на супругу, кивнул:

- Вольно, солдат. Следуйте в часть, дежурному доложите, что я вас отпустил. Вам всё ясно? – сделав ударение на слове «всё» - спросил полковник.

- Так точно! – прокричал я в ответ, вылез из багажника и строевым шагом направился обратно в часть.

Надо сказать, что никаких наказаний за эту самоволку мне тогда не последовало, а полковник Полторабатько до самого моего дембеля при виде меня всегда усмехался и хмурясь прятал улыбку в усы.

В юности у меня была одна странная подруга. Правда, странность ее проявлялось лишь в одном. Даже не знаю, как сказать... В общем, она очень любила комментировать моменты нашей близости. Причем, прямо в эти самые моменты. Все было бы ничего, но она употребляла интонации спортивного комментатора. Что интересно, и себя и меня именовала в третьем лице. Или литературными героями. Или вообще безлично.

Часто качество комментариев приносилось в жертву количеству. Тогда вовсю в ход шли штампы. Например:

- Два молодых тела сплелись в страстных объятиях.

Или:

- И вот измученный жаждой путник готов захлебнуться влагой волшебного колодца.

Надо сказать, что иногда путнику от делового тона таких комментариев становилось не по себе, и только моя щенячья неизбалованная энергия вкупе с редкой красотой подруги позволяла довести до конца историю с волшебным колодцем.

И вот однажды в самый разгар страстей я был назначен Аладдином, а сама она сказалась волшебной лампой, которую Аладдин должен был тереть до появления джинна. Все шло неплохо, и, судя по комментариям, джинн уже был совсем близко. Во всяком случае, шел такой текст:

- Нелегко пришлось Аладдину. Но он почти уже у цели. Еще несколько взмахов, и магическая лампа взорвется и подарит Аладдину секрет блаженства...

В этот момент хилое фанерное дно старого топчана выскочило из пазов, и Аладдин вместе с лампой с треском провалились на пол. В полете я врезался носом в раму топчана, от боли в голове у меня все помутилось.

В этот момент я услышал спокойный голос:

- Сезам открылся...

Я не верил своим ушам. Она продолжала:

- ...но ключ, ключ из двери надо вынуть, а то очень больно...

Я не мог понять, о чем она говорит. Мне казалось, что ключ уже вылетел сам собой в процессе катастрофы. И только, когда я стал помогать ей подняться, я оценил всю самоотверженную силу женской фантазии.

Оказывается, в момент обвала в изящный зад моей волшебной лампы воткнулся неизвестно откуда взявшийся шуруп.

Интересно, найдется ли хоть один мужчина в мире, который скажет что-нибудь подобно-романтичное, если ему в минуту любовной страсти всадить в задницу ржавый гвоздь?

На собрании, говорили про новый год. Обсуждали разные варианты. Устроить просто чаепитие, или придумать что-то более интересное. Кто-то вспомнил, как несколько лет назад они с родителями устроили детям новогодний квест. Идея простая. Дед Мороз с мешком подарков по дороге к детям заблудился. И нужно его под руководством Снегурочки найти. Для чего в разных, совершенно неожиданных местах, оставлены конверты с заданиями, выполняя которые дети постепенно приближаются к разгадке...

И вот толпа оголтелых первоклашек, возбужденно галдя, носится по окрестностям, от задания к заданию. На кону мешок подарков! Родители за ними уже не поспевают, Снегурочка отстала тоже, вечер, частный сектор, пустые улицы... И тут навстречу этому сумасшедшему пчелиному рою попадается неучтенный сценарием милиционер.

Коллективный детский разум могуч.

Шпана с криком "Дяденька милиционер!! Дяденька милиционер!" окружает сотрудника силовых ведомств.

- Дяденька милиционер, вы тут Деда Мороза, с мешком подарков, не видели?!

Обрадованный, что карательный подростковый отряд сегодня вышел не по его душу, милиционер утирает холодный пот и показывает назад.

- Видел! Вот там, за углом. Только что!

Толпа с криком "Урррра!!!" несется за угол.

Никакого Деда Мороза за углом конечно нет.

Зато в кустах неожиданно обнаруживается огромный красный мешок, полный подарков.

Задание выполнено!

И вот стоят родители, а навстречу им по улице, с криком и улюлюканьем, мчится толпа, волоча за собой огромный мешок. А следом несётся мужик, с бородой, в халате нараспашку, и надрывно орёт.

- Стой!!! Стооой кому говорю! Я не ваш Дедушка Мороз!!!

Осенью 1980 года в Москве в известной, построенной к Олимпиаде, гостинице проходил один международный научный конгресс. Контора, в которой я тогда работал, была ответственна за его проведение, и каждую ночь во все залы заседаний посылались сотрудники дежурить, чтобы никто не спер установленное там оборудование. В последний вечер крупная западная фирма устроила в гостинице обильнейший прием-фуршет для участников. Пришел туда и один профессор, который должен был этой ночью уезжать в свой родной город, ну скажем, Горький. Поскольку в магазинах этого Горького тогда из мяса продавались только кости по 28 коп. кг и спинка минтая, профессор перед банкетом успел забежать в соседний гастроном и купить для дома шикарную замороженную курицу. Времени, чтобы ее отнести в свою задрипанную гостиницу, не было, и профессор пришел на прием, засунув курицу в сумку-портфель, который выдавали всем участникам. Там он кинул портфель в угол и очень быстро нажрался водочки. В это же время сотрудники, которые стерегли залы заседаний, изнывали, что вот рядом водка течет рекой, а у них полная засуха. Короче, они послали гонца, чтобы он постарался пролезть на прием и принес выпить и закусить, для чего выдали ему портфель участника. Тот пришел уже к раздаче горячего (кусков жареной индейки), сходу маханул стопок пять водки, осторожно набросал в портфель индейки, поставил портфель в угол и пошел в дальний конец зала, где еще стояла непочатая водка. Там он тихонько засунул две бутылки внутрь пиджака, быстро вернулся, сфокусировал глаза, подхватил портфель, прошел мимо дежурного милиционера при входе и побежал к друзьям. Вскоре от столов вернулся косой профессор, тоже взял портфель и отправился к себе в гостиницу. Но уже через минуту ему показалось, что портфель раздут не так, как прежде. Он его открывает и видит, что вместо замороженой курицы там лежат куски жареной птицы. Поскольку профессор - врач, он вспоминает признаки белой горячки и начинает грустить. В этот момент пьяненький гонец приносит друзьям водку. Под крики восторга водку разливают, открывают портфель с закуской и охреневают. Вместо обещаных кусков жареной птицы лежит абсолютно целая мерзлая курица. Тяжелая немая сцена, прерываемая нервным смехом гонца. Стали обсуждать вопрос, можно ли всем сразу сойти с ума. Драма усугубляется тем, что к водке нет ни крошки закуски. Короче, гонец с куриным портфелем и еще один парень с новым портфелем отправляются вновь на прием, чтобы закусь все-таки принести. Там они опять ссыпают индейку в новый портфель, и трезвый парень с этим портфелем, оставив пьяного гонца (который никак не может сообразить, кому отдать курицу), отправляется на поиски столов с водкой, чтобы выпить. Но, оказывается, один из официантов видел, как гонец сыпал индейку в портфель и в первый раз, и во второй. После второго раза, обалдев от такой наглости, он пошел к милиционеру и сказал ему, что парень с нагрудной карточкой "Техническая служба" на глазах у иностранцев ворует в своем портфеле горячие закуски. Милиционер быстро нашел гонца с этой карточкой и без слов, чтобы не поднимать международного скандала, поволок того в дежурную часть при гостинице. По дороге спрашивает гонца, что у него в портфеле. Тот отвечает - курица. Отлично. Дальше сцена такая. Менты с удовольствием рассказывают гонцу, как его будут штрафовать и писать ему на работу. Общее радостное возбуждение. Приглашают швейцара-понятого. Торжественно открывают портфель. Вместо краденых горячих закусок появляется все та же мороженая курица. Эффект ошеломляющий. Пять минут молчания. Наконец их главный отрывает чугунный взгляд от курицы и мрачно говорит:

- Ну хрен с тобой, иди.

Гонец выходит и слышит за собой фразу:

- А нельзя было оформить, как кражу ХОЛОДНЫХ закусок?

P.S. А профессор после такой трансформации своей курицы напился так, что уснул прямо в холле и на свой поезд опоздал.

Свадьба закончилась, разъехались гости и дочь переехала к мужу. В квартире опустело. Неделю промаявшись в тишине, мы с женой решили купить животное. Предполагалось, что оно станет достойной заменой дочери и не даст угаснуть родительским рефлексам - кормить, дрессировать, выводить погулять и убирать нагаженное. Но, в отличие от дочери, животное не будет огрызаться, воровать мои сигареты и шуршать по ночам в холодильнике.

Кого будем покупать, еще не решили, и планировали определиться по месту. В воскресенье мы с женой поехали на Птичий рынок. Возле входа продавались симпатичные морские свинки. Я вопросительно взглянул на жену.

- Не пойдет, - отрезала она. Наша была сухопутная. Рыбки отпадали из-за своей молчаливости.

Попугаи, похожие раскраской и болтливостью, вызывали у жены аллергию на птичий пух. Мне понравилась мартышка. Ее ужимки напоминали дочь в период полового созревания. Но жена обещала лечь между нами трупом. Пришлось, какnобычно, уступить. Ну и ладно. В конце концов, с этой обезьяной мы знакомы едва ли пять минут, а к жене я уже привык. Оставались собаки и кошки. Но с собаками надо по утрам гулять. А кошек я отсек сразу. Что-то я себя плохо представляю в роли продавца котят у метро. Да и ведут себя кошки отвратительно, когда им кота хочется, а хотят они его непрерывно. Итак, коты. Нашего Кота мы узнали сразу. В плексигласовом аквариуме лежал средних размеров комок серого меха. Его облепили несмышленые котята и тыкались носом в брюхо. Кот спал. Наверное он был очень добрым и не прогонял котят. На аквариуме висела табличка - «Кузя». Продавец рассказала трогательную историю, что кота продают из-за того, что в доме подросла собака и не дает ему житья. Внешне наш избранник казался породистым персом. Но документов, подтверждающих, что сплющенный нос не родовая травма, а признак породы, не было. То ли сгорели бумаги при наводнении, то ли утонули при пожаре. По пропавшим документам кота официально величали Кайзер, но он легко отзывался на «Кузю». И мы его купили.

Поднимаясь в подъезде по лестнице, жена ехидно поинтересовалась:

- А ты уверен, что он не кастрированный? Я напрягся. Не то, чтобы я плохо отношусь к сексуальным меньшинствам, просто кот должен быть Котом. И при каждом удобном случае обязан делать котят. А кастрировать животное, по-моему, вообще последнее дело.

Я распластал Кузю прямо на лестнице и, не взирая на его протесты, провел первичный урологический осмотр. В полумраке подъезда закрытые мехом кошачьи гениталии визуально не просматривались. Все толстенькое пушистое брюхо было в свалявшихся комках шерсти и казалось, что яйца росли по всему животу. Тщетно пытаясь вызвать в себе чувства зоофила, я провел рукой по кошачьей промежности. Кот взвыл, но яйца я кажется, нащупал.

В этот день с ревизией холодильника к нам в гости заявилась дочь. Увидев Кузю, она оставила в покое изрядно обглоданный тортик и напала на зверя. Вдвоем с мамашей они засунули его в ванну и отмыли детским шампунем. Кот противно помявкивал. Потом его спеленали и, растерев моим полотенцем, высушили феном. Принявшего достойный вид Кузю жена стала расчесывать, выстригая свалявшиеся комки шерсти.

Идиллия раскололась душераздирающим мявом и грохотом. Прозвенели стеклянные брызги и раздался вой. Я отставил пиво и не спеша прошел в комнату. Жена сидела на диване и в такт своим подвываниям покачивалась, вытянув на коленях руки с набухавшими кровью царапинами. Рядом валялись ножницы и клочья кошачьей шерсти.

Мы с дочерью столпились у тела пострадавшей.

- И что случилось?

Жена посмотрела на нас тоскливыми глазами и снова взвыла:

- Я-а-а-й-ц-а-а.

- Что яйца?

- Оторва-а-а-ались.

- Откуда?

- От кота-а-а-а.

Я далек от медицины, но у меня есть стойкое подозрение, что яйца просто так не отрываются. Даже у котов. Даже если за них дернуть. Долго и безуспешно сквозь рыдания я пытался понять, что произошло. По натуре я добрый человек, поэтому мне ужасно хотелось придушить любимую. Мне всегда хочется убить рыдающую женщину. Из чувства сострадания. Как тяжелораненого бойца, чтобы она не мучалась сама и не рвала стонами душу окружающим.

Наконец жена раскрыла крепко сжатые до этого кулаки. На окровавленных и мокрых от слез ладонях, лежали два пушистых комочка. Серая шерстка на них поблескивала капельками крови. Оказалось, что когда жена выстригала колтуны между задними лапами, кот дернулся. Она же, ранее нацелившись ножницами на свалявшийся комок шерсти, по инерции состригла то, что туда попало. А попали, с ее слов, туда именно яйца. Сквозь слезы и непрерывно текущие сопли удалось разобрать, что кот взревел от боли и спрятался под диваном, предварительно расцарапав в кровь руки жены. И, естественно, по пути разбил вазочку. Если честно, то на его месте за отрезанные яйца я откусил бы голову и разгромил всю квартиру. О чем и сообщил жене, вызвав новый всплеск истеричного воя.

Мы с дочерью вооружились шваброй и залегли на полу. Под диваном, в самом дальнем и пыльном углу янтарем светились глаза новоявленного кастрата. Кот недобро урчал. Как мужик мужика я его понимал. На ласковые призывы, подкрепленные сосисками, он не реагировал. Дочь осторожно подпихивала Кузю шваброй к внешнему краю дивана, а я пытался прихватить жертву доморощенного хирурга за выступающие конечности. Котяра оказался на редкость сметливым и не расслаблялся. Он непрерывно огрызался и стучал лапами по деревянной ручке, оставляя на ней глубокие царапины.

Наконец, он удачно вцепился когтями в швабру и подъехал на ней поближе. Боже, в каком он был виде! Сумасшедшие ярко желтые глаза. На морде и усах паутина, на хвосте столетняя поддиванная пыль. За полчаса общения с моей женой из красавца перса он превратился в бомжеватого кастрата. Мне взгрустнулось от пришедшей в голову аналогии.

Я прижал к себе настороженно затихшего зверюгу и успокаивающе почесывал за ухом. Понемногу Кузя успокоился, напружиненные лапы расслабились... и он хрипло замурчал! Мурлыкал он громко, слегка прикрыв глаза. Похоже жена что-то напутала - надо быть последним идиотом, чтобы мурлыкать после кастрации. Дражайшая встала на цыпочки, и пытаясь разглядеть увечья, как обычно, несла чушь:

- Ему плохо? Он хрипит? Я вызову скорую!

Кот открыл мутный глаз и, разглядев мучительницу, напряженно затих. Похоже, он и впрямь собирался захрипеть. Я разогнал женщин и отнес кота на кухню.

Мы пили с ним пиво и снимали стресс. Я рассказывал ему, как тяжело живется мужику, когда в доме одни бабы. Кузя понимающе взмуркивал. Казалось, что мы нашли общий язык. Минут через десять котяра валялся кверху брюхом у меня на коленях. Его мурлыканье согревало душу. Взаимное доверие подошло к стадии выяснения интимных подробностей. Меня волновало, не повредила ли жена мужское достоинство.

Кот распростер лапы и я углубился в осмотр. Яиц не было. Я еще хлебнул пивка и снова разгреб шерсть. Яйца не появились. И, судя по всему, их никогда и не было. У меня на коленях лежала кошка. Достаточно крупная для женского пола, симпатичная персидская кошка. С округлившимся животиком. И то, что жена отрезала, очевидно было клочками свалявшейся шерсти с кровью от царапин.

Мы не пошли бить морду продавщице за подлый обман. Общие с кошкой переживания нас сроднили. И зовут ее теперь не Кузя. А вчера у Козы родилось четыре пушистых котенка. У нас в доме снова дети.

Довелось мне в начале восьмидесятых поработать инструктором по туризму на одной из многочисленных волжских турбаз. Кстати, почему они назывались турбазами, а не домами отдыха или санаториями, для меня загадка до сих пор. Континент там очень был далек от этих «одногорбых верблюдов», которые «днем и ночью от Карпат и до Курил…» Обычные отдыхающие.

Жили мы в стандартном щитовом домике, громко именуемом коттеджем, коих на территории турбазы стояло несколько десятков. Разбросаны они были в беспорядке среди живописного леса. Жили втроем. Я, еще один инструктор, Антон, и Леха. Спасатель. Время, свободное от организации досуга отдыхающих, каждый проводил в зависимости от собственных пристрастий. Но сводилось все в основном к двум интересам: выпить и пофлиртовать с отдыхающими. Антон имел постоянную пассию. Лену, официантку из столовой. Но главной его страстью все-таки была не она. Если где-то брезжила хоть какая-то перспектива халявной выпивки, женщины отодвигались для него на второй план.

Леха, наоборот, использовал любую возможность закрутить романчик.

Отдавался этому полностью и всей душой. Являясь беспросветным

романтиком, в каждую свою очередную пассию влюблялся по уши, чуть ли не до предложения жениться. Плевать, что длилось это от одного до пяти дней. Главное же - отношение? Из-за чего терпел постоянные насмешки со стороны Антона.

Я же, будучи малолетним сопляком, набирался опыта у старших. Кидаясь поочередно то в одну, то в другую крайность. То беспробудно квасил с Антоном. То таскался вместе с Лехой за каждой юбкой.

Проблемы, куда вести девушку, когда знакомство достигало нужных высот, у нас не возникало. К себе, естественно. Чтоб не случалось накладок, у нас было заведено правило. Если кто-то приводил в номер даму, в окне рядом с входной дверью вывешивалось полотенце. Как сигнал остальным, что тут сегодня занято и идите ночевать куда угодно. Никаких особых проблем это не вызывало. Теплой летней ночью на турбазе хорошему человеку найти уютный уголок не представляло труда.

История, о которой пойдет речь, началась обычным поздним июльским

вечером. В полумраке турбазовской дискотеки Леха познакомился с

очередной своей страстью на всю жизнь. В основном на ощупь и по запаху. Потому что неверное освещение танцплощадки не позволяло рассмотреть подробности. Но Леха верил своей интуиции. Справедливо полагая, что страшнее его последнего увлечения быть уже ничего не может. Будучи ужасно сентиментальным, за время работы на турбазе Леха тем не менее четко усвоил одно: время здесь течет совсем особенно. Двадцать дней для приехавшего на отдых пролетают как один. И все эти «туристы», независимо от предыдущего опыта, «и жить торопятся, и чувствовать спешат» Поэтому лирические отступления и процедура ухаживания не должна растягиваться более чем на несколько часов. Иначе твое место достанется другому. Поэтому, когда дискотека закончилась, Леха уже вел свою находку к нашему домику. Выпить чашечку чая. Ну, или показать девушке свою коллекцию наград за спасение на водах.

В этот злополучный день, часа в три, мы с Антоном вернулись из

трехдневного водного похода, куда водили группу "туристов". По прибытию на турбазу Антон с компанией новообращенных водников принялись это событие яростно отмечать. Я тоже принял участие. Но в разумных пределах. Кому-то ведь нужно еще было тащить Антона по окончании пирушки. Пьянка закончилась под вечер, аккурат когда с танцплощадки донеслись первые звуки музыки. Дотащив Антона до нашего домика, я сбросил с его кровати матрас на пол возле стены. Во-первых, Антон по пьяни имел привычку падать с кровати. Во-вторых, на полу было не так душно. Пристроил в изголовье извлеченный из холодильника бидон с пивом. Все. Душа моя была спокойна за коллегу, я закрыл номер на ключ и пошел искать приключений в злачных местах турбазы.

Вернувшись часа через три, с удивлением обнаружил висящее возле двери белое полотенце. Сигнал. Может, Ленка пришла к Антону, подумал я. И, пожав плечами, отправился коротать ночь к Сане-бармену. Бар на турбазе работал до последнего посетителя, а потом можно было спокойно отоспаться на мягких кожаных диванах. Что я и сделал. Наутро, вернувшись в номер, застал своих приятелей в растрепанных чувствах и узнал от них о событиях прошлой ночи.

Когда Леха привел свою спутницу в коттедж, отпер дверь и хотел зажечь

свет, та жарко зашептала ему в ухо «Может не будем свет зажигать? Я

стесняюсь! » Забыла, видимо, что пришла всего лишь взглянуть на комплект геройских Лехиных награды. Леха не возражал. Внутри было хоть глаз коли. Леха вывесил дежурное полотенце, чтоб никто не нарушил их идиллию, и провернул ключ в замке, оставив его в том положении, когда снаружи открыть нельзя. В качестве дополнительной страховки. О лежащем в углу у стены Антоне никто не подозревал. Повозившись немного в темноте, парочка оказалась в Лехиной постели.

И вот, когда пик страсти был уже далеко позади и Леха ворковал расслабленной подружке о своем обретенном счастье и любви до гроба,

откуда-то снизу, из угла, раздался металлический звук крышки о бидон и

хриплый голос Антона надтреснуто произнес: «НУ ЧТО, ГОЛУБИ СИЗОКРЫЛЫЕ! ПИВО ТЕПЛОЕ БУДЕТЕ? » Оказалось, что Антон давно не спит и с любопытством наблюдает происходящее. Предугадать реакцию девушки не мог никто. Она громко вскрикнула «Ой! », вскочила с кровати, и как была, в чем мать родила, выскочила за дверь. Успев прихватить в качестве одежды только висящее у двери дежурное

полотенце.

Всю оставшуюся ночь, до рассвета, вдрызг разругавшись с Антоном, Леха лазил по турбазе в поисках сбежавшего счастья. Вспугивая из кустов многочисленные парочки. Дважды чуть не был бит разгоряченными кавалерами. Восемь раз был обозван маньяком. Вернулся, естественно, ни с чем. Извинился перед Антоном. Тот сказал: «Ага! Хорошо что меня не угораздило предложить вам пива в разгар страсти. Вишь, у нее реакция какая. Пришлось бы скорую вызывать».

Сели мы втроем и стали чесать репы, как помочь Лехиному горю и обрести потерянную любовь. Антон успокаивал.

- Да ладно, встретишь ты ее. В столовую-то она ходит? Ну, покараулишь

денек.

- Как? Как? - заламывал руки Леха. - Я ж ее в лицо не знаю!

- Имя? Где живет? Из какой группы? Возраст?

- Не знаю! Мы на танцплощадке познакомились! Лет восемнадцать. Стройная!

- Нормально! Ну хоть какие-то приметы?

- Она! … Она такая! …

- Все понятно. «Тонкая, возвышенная, романтичная». Это мы поняли. У тебя разве другие когда были? Ладно. Будем исходить из материальных

соображений. Глянь-ка, что там за шмотки от нее остались. Леха вытащил из кучки вещей джинсы, развернул их и прочел название.

- Джинсы Рифле.

- Райфл, деревня! - поправил его более практичный Антон. - ФирмА.

Практически новые. Семи лет не ношеные. Сто пятьдесят рубликов на

толкучке у барыг. Маечка опять же «маде ин не наша» Ветровка… Купальник… Ну, в этом я не понимаю. Короче, за такими шмотками она сама притащится. Ну не дура же она все это оставлять?

- Какой же ты… - споткнулся Леха. Слово «меркантильный» он не знал.

Тогда оно было еще не в моде. - Куда? Куда она притащится? Мы ж сюда в темноте шли. Сто домиков, и все одинаковые!

- Ты что, ей не представился? Жельтмен хренов. Затащил девку в постель… Ни ее имени… Ни своего… И он меня после этого развратником называет!

В конце концов у нас родилась идея написать объявление и повесить в

столовой при входе. На самом видном месте. «Девушку, оставившую личные вещи, просим зайти в номер инструкторов. Домик такой-то» Кому надо, решили - тот поймет.

Сказано - сделано.

Сидим после обеда. Ждем результатов. Леха изнервничался весь. В

предвкушении встречи. «Она не придет! Она не придет! » - заладил. «Ну, - говорит Антон - тогда я ее штаны Ленке подарю» «Нет! » «Тогда тебя на

них удавлю! - злится Антон - Пиздострадалец! Сиди и молчи! »

Когда мы уже отчаялись, где-то через час, как гром среди ясного неба,

раздался стук в дверь. Совсем не робкий, надо сказать. «Войдите! »

крикнул Антон, поскольку Леха лишился дара речи.

И в комнату вошла… Вплыла… Как бы поделикатнее описать? Протиснулась боком. Дама. Лет под пятьдесят. Размеров? Ну… Вот, чтоб вам было понятнее. Представьте себе Валерию Новодворскую в синеньких шортиках и маечке-сеточке в мелкий цветочек. Представили? Вот! Со словами «Молодые люди! Это вы писали объявление? » и вошло это чудо.

Леха сидел на кровати и только поэтому не упал. Но челюсть у него

отвисла и глаза полезли из орбит. Антон впился зубами в край пивной кружки, что бы не захохотать в голос. Из глаз его брызнули слезы. Но он быстро взял себя в руки и деликатно спросил:

- Простите! А это точно - ваши вещи?

На что дама развернула целлофановый пакет и извлекла на свет наше

полотенце. «Ваше? » Мы согласованно закивали. Потом проговорила весь список оставленных вещей с размерами и торговыми марками.

- Вопросов нет! - сказал Антон и указал ей на тумбочку, где лежала

одежда.

В полной тишине, при абсолютном молчании дама собрала в пакет вещи и положила на их место наше полотенце. Мы с Антоном, красные от

напряжения, чтоб не заржать, смотрели то на Леху, то на эту диву, и

ждали, что же он предпримет? «Молодая, значит? » - читалось в наших

глазах. «Стройная, лет восемнадцати? » Но Леха был в полной прострации.

Дама произнесла «До свидания! » и направилась к двери. И в тот момент, когда дверь за ней уже закрывалась, из меня вырвалось таки предательское сдавленное «хи-хи»

Дверь снова приоткрылась. Дама полуобернулась. Обвела нас высокомерным взглядом. Остановила его почему-то на мне. И голосом Фаины Раневской

произнесла:

- Я, МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЭК, НЕ «ХИ-ХИ»! Я МАМА ЭТОГО «ХИ-ХИ»!

Друг у меня женился на третьем курсе института. Жена красавица, а вот с тещей не повезло. Тем более, что жить молодым пришлось у нее, вплоть до окончания высшего учебного заведения. Уж больно крикливая попалась вторая мама, чуть что не так - взвывала как пилорама. Друган говорит, что иногда даже уши ватой затыкал. Ну короче, как бы там ни было, а после института, кстати сельскохозяйственного, распределили их в какой-то совхоз. Дали домишко, и зажили они весело и счастливо. Друган, мужичок хозяйственный, живность развел, курочек, поросеночка, еще что-то там! Живут! Года через два приходит от мамы жены телеграмма, мол, встречайте - приезжаю! Супруга засуетилась, планы строит. Петушков планирует несколько штук зарубить, маму домашней курятиной покормить. Друган говорит, что как приедет, так и зарубим, чтобы свеженькое было. Теща приехала вечером. И сразу начала устанавливать свои порядки. Другана на основе прошлых воспоминаний чуть кондратий не хватил, и созрел у него ночью коварный план. В полчетвертого утра жена засобиралась на утреннюю дойку, она на ферме заведующей работала. Вместе с ней и теща подскочила, а другану на работу к восьми, он еще лежит. Теща опять начала базлать, мол, доченька ее трудяга, а зять тунеядец. Жена ушла, друган встал. Сидит на кухне чай пьет, теща на повышенных тонах объясняет ему политику семейной жизни. И тут за окном петушок закукарекал. Друган делает зверскую рожу, хватает топор, и в загородь с курами. Хватает петуха, и хрясь по шее, полуфабрикат готов. Притащил на кухню, бросил в тазик. Городская теща от этого действа охренела. Орет, ты что же, мол, ирод, наделал! А он ей объясняет, что нервы ни к черту стали, громких криков не переносит. Тут следующий петух

закукарекал. Друган опять делает зверское лицо и с криком - НУ, МАТЬ ТВОЮ …! вылетает во двор и повторяет процедуру. Хрясь, и следующий петушок уже полуфабрикат. Теща уже не возмущалась, и смотрела на зятя как-то косо. Тут третий закукарекал. Все повторилось. Теща до самого

ухода зятя молчала как рыба. Пришел он на обед. Жена петушков ощипала и суп варит. Когда тещи на кухне не было, она его и спрашивает:

- ТЫ, МОЛ, НЕ ЗНАЕШЬ, КОЛЯ, ПОЧЕМУ НАША МАМА ШЕПОТОМ РАЗГОВАРИВАЕТ?

Когда афтор работал в Верхнем Уфалее Челябинской области, он познакомился с лесником Петровичем. Хороший такой мужик, простой, честный – одно слово лесник. Петрович находился в состоянии перманентной войны с местными минтами. Минты воровали лес, причем как-то по-глупому, прямо в кителях и фуражках. Когда их Петрович ловил, они говорили: «Хуле ты Петрович выделываешЦЦо? Нас майор за лесом послал».

Петрович неоднократно пытался возбудить какие-то уголовные дела, но они почему-то не возбуждались.

Минты тоже не оставались в долгу и все время пытались Петровича посадить. В основном они применяли метод из фильма «Бумер». Подкидывали в багажник «Патфиндера» Петровича куль травы в газете «Уфалейский рабочий». Но Петрович был уже, сЦука, грамотный и требовал вызвать Госдурконтроль, штобы они взяли анализ с его пальцев и газетного свертка. Минты плевались и забирали траву обратно.

Но однажды минты натравили на Петровича крупного зверя. И тогда он совершил подвиг.

Петрович пришел утром на работу в лесничество. Привычно осмотрел свой кабинет и под столом обнаружил конверт.

– Зоя Николаевна, — позвал Петрович бухгалтершу, — зайди ко мне, пожалуйста. Видишь конверт? Посмотри, чо в нем?

В конверте было 30 000 рублей. Петрович попросил оформить их в кассу как пожертвование неизвестного спонсора. Через пятнадцать минут с потолка посыпались омонофцы в масках.

— Где, блиать, конверт? – Закричали лыцари правопорядка.

— Какой конверт?

— Со взяткой, блиать!

— В кассу внесен как пожертвование неизвестного спонсора на сохранение леса.

– Верни обратно. У нас других меченых денех нету,- запричитали омонофцы.

— Не могу, — мужественно ответил Петрович. – Лесничество предприятие государственное. Считайте ваши деньги уже в казне государства российского. Народное достояние.

Минты к Петровичу ходили есчо две недели. Плакали. Просили вернуть взятошные деньги. Петрович был тверд как скала. Мол, чо в бюджет попало, то пропало. Идите нах... Пошли. Правда со слезами.

Так простой лесник совершил подвиг!

На реконструкции средневековых боев (битва 100 на 100). Мы должны были

находиться "в мертвых" еще некоторое время. Возле нас сидит здоровенный

парень и обычной иголкой с тонкой ниткой сшивает разодранную сверху до

низу кальчугу. Мы для себя отметили, что мог бы нитку попрочнее взять

или скрепить проволокой, ведь не будет в бою держаться. Зашив кольчугу,

он одел ее на себя, покрасовался и явно остался доволен. После этого

парень принялся ремонтировать щит, у которого был выломан приличный

кусок. Для этого он взял кусок хлебушка, пожевал и на этот мякиш

приклеил недостающую часть, тщательно замазав трещину. Опять остался

доволен и отправился на исходную позицию боя. Нашему любопытству не было

предела, пришлось отпроситься из "мертвяков" в зрители.

По разные стороны поля выстроились две "враждующие" толпы, а по сторонам

находилось немалое количество зрителей, в том числе и мы.

Сбоку между рядами находился небольшой холм, на котором мы и увидели

того самого парня в зашитой кольчуге. Перед самым сигналом о начале

"сражения" с холма раздался дикий вопль, на который все мгновенно

повернули головы и увидели...

Парень с диким рычанием откусывает и зубами отбрасывает в сторону кусок

приклеенного щита, сам щит летит в другую сторону. Разрывает пополам

кальчугу, вырывает торчаший из земли меч и размахивая им над головой с

победным криком несется в сторону противника. К нашему удивлению, на

этом "битва" закончилась - увидев богатыря, вояки кинулись врассыпную,

теряя по дороге щиты и мечи.

После того как вояки пришли в чувство, все долго смеялись над успешной

тактикой богатыря. Вот это психологическая атака!!!

У моего приятеля Сержа С., или проще говоря Сёмкина, был

юный пушистый белый кот-перс по кличке Фунтик. Жили они в преподавательской свечке – 12-этажке в конце улицы Октябрьская.

Из мужской солидарности приятель не дал кастрировать любимого кота, но во двор его тоже не выпускал – всё-таки 7 этаж. Да ещё эта вечная мировая война между бродячими котами-убийцами и не менее свирепыми бродячими собаками. Всё свою неистраченную сексуальную энергию породистый кот вложил в адреналин и в спорт – он полюбил ходить по узкому карнизу, окружавшему 7 этаж целиком. В погожие дни он, бывало, часами задумчиво вращался вокруг дома-свечки наподобие искусственного спутника, став местной достопримечательностью.

Но годы шли, кот становился всё мощнее и толще, а карниз от этого отнюдь не увеличивался. Однажды ранним зимним вечером кота сдуло порывом ветра. Его сразу отнесло от стены дома, не оставив ни малейшего шанса хоть как-нибудь зацепиться за неё до столкновения с мерзлым асфальтом, окружавшим дом.

Услышав душераздирающий кошачий вопль, приятель выскочил на балкон. Как он потом сказал, в этой безнадёжной ситуации на месте кота он бы крепко зажмурился и попытался умереть легко. Кот принял другое решение. Приятель с изумлением наблюдал с балкона, как Фунтик, распушившись и расставив все лапы наподобие белки-летяги, энергично вращает своим огромным хвостом словно пропеллером, и явно куда-то планирует. Смысл его воздушных маневров стал понятен не сразу. Но падая мимо козырька подъезда на уровне второго этажа, кот умудрился пролететь точно возле его края. Он успел намертво вцепиться в козырек передними лапами, частично погасив скорость падения, после чего последним отчаянным усилием изменил траекторию полёта в направлении большой пушистой шапки на голове жильца, который замер у входа в подъезд, задрав голову и с любопытством наблюдая за фигурами высшего пилотажа у себя над головой.

Спасла кота не только сама шапка – защищая её, офигевший жилец инстинктивно вытянул вперёд руки, на которые кот и приземлился. Но всё равно удар был настолько сильным, что жилец упал на попу.

Всё время падения кот не переставал дико орать, но от финального удара об шапку он моментально заткнулся и не разговаривал еще несколько дней, даже когда просил пожрать. Он перешёл на пантомиму.

Но тишины во дворе в момент его падения не наступило –вопли кота сменились матами его спасителя.

Приятель мой тогда наскоро оделся и выскочил к лифту. Но спускаться вниз не потребовалось – сосед успел подняться сам в обнимку с дрожащим котом. Как вспоминал приятель, глаза у обоих были безумные.

Нервно посмеиваясь, сосед сказал торжествующе – «Небось кастрированный так бы не смог! Впрочем, и не полез бы» - добавил он задумчиво. В этой ёмкой фразе вместилась с моей точки зрения вся история приключений и путешествий мужской половины человеческого рода.

Сосед потом настаивал, что замер у входа в подъезд нарочно, чтобы дать несчастному коту шанс. Он явно напрашивался на магарыч, и конечно его получил. В конце концов, он легко мог сделать шаг в сторону, спасая дорогую шапку, но предпочёл спасти кота.

А кот так и остался слегка хромать на переднюю лапу после того случая. Но привычке гулять по карнизу он не изменил.

Многие годы с тех пор жильцы, приближаясь ко входу в подъезд, тревожно вглядывались в небо…